– Я считаю, что если код и существует, его надо искать именно в этом направлении. Что ты предлагаешь, Клеман?
– Немного поиграть в загадки, рыцарь.
– В загадки?
Сначала Клеман пояснил свою точку зрения: если данная фраза действительно была тайным шифром, то в ней содержался намек на какое-то событие, которое происходило каждый год в определенное время, поскольку человек, зашифровавший его, не мог знать, когда будут правильно истолкованы эти слова. Затем подросток задал своим спутникам простой, по крайней мере на первый взгляд, вопрос: что каждый год уходит в шестой час филипповок и возвращается в девятый час нового года? Речь не могла идти о филипповках, поскольку те заканчивались в Рождество. В кабинете воцарилось молчание. Аннелета прибегла к методу исключения, перечисляя все, что не могло происходить в этот временной промежуток:
– Все религиозные праздники, за исключением Рождества нашего Спасителя. Сюда надо добавить все, что связано с землей, я имею в виду урожай, поскольку зима в разгаре… По этой же причине все, что относится к жаре и прекрасным денькам…
Леоне попытался положить конец этому бесконечному списку:
– Сестра моя в Иисусе Христе, возможно, противоположный список – того, что может произойти, – окажет нам более существенную помощь?
– Вы правы, – согласилась женщина. – Однако составить его труднее. Впрочем, он поможет мне понять, как мало событий происходит в зимний период!
– Полагаю, вы приблизились к ответу, сестра моя, – вмешался Клеман. – Регулярность и постоянство, поскольку эпитафия была сделана по крайней мере сто лет назад, наводят на мысль, что это событие связано с природой. Ненастье непредсказуемо, приливы и отливы происходят слишком далеко от нас. Кроме того, я никогда не слышал, что они могут продолжаться больше месяца. Что касается затмений, они тоже непредсказуемы и к тому же длятся недолго. А вот солнце и луна возвращаются к нам каждый день и каждую ночь.
– Разумеется, – согласился Леоне, – но круглый год. А нам требуется относительно короткое событие.
Клеман, погруженный в размышления, кивнул головой и продолжил:
– Речь не может идти о различных фазах луны. Их периодичность нам не подходит. – Вдруг он подпрыгнул на месте и выпалил на одном дыхании: – Я понял! Теория Валломброзо. Вращение Земли вокруг Солнца. Сейчас мы находимся очень далеко от светила, и поэтому стоят морозы. Свет и тени меняются местами! Бойницы! Разумеется, бойницам специально придали такую форму, чтобы их невозможно было отметить снаружи. Но я готов дать голову на отсечение, что они обладают еще одной функцией: свет проникает через них под определенным углом, из-за чего появляются светящиеся гало и своеобразные тени!
– Иисус милосердный, до чего же он умен! – воскликнула Аннелета.
– Мне не хватает слов, чтобы выразить свое восхищение! – сказал Леоне. – Значит, нам придется дождаться девятого часа завтрашнего дня, поскольку новый год уже близок.
– Скоро всенощная, – напомнила Аннелета. – Устраивайтесь в библиотеке. А я прокрадусь на кухню до того, как встанет наша добрая, но придирчивая Элизабо Феррон, сестра-трапезница, и принесу вам что-нибудь поесть. Потом я вас запру, а чуть позже вновь присоединюсь к вам.
Аньес стояла лицом к камину, слабо обогревавшему неуютный общий зал. Она не соизволила повернуться и склониться в изящном реверансе перед своим сюзереном.
– Мадам… я… Ожье принес меня на всем скаку. Я…
Аньес подняла руку и срывающимся голосом потребовала:
– Три слова, мсье. Или вы забыли, на чем мы расстались? На чем вы покинули меня? Три слова, или навсегда уходите из этого мануария и наших жизней. Из моей жизни. Вы человек чести. Я знаю, что вы не будете мстить мне и моим челядинцам за то, что вы сами оказались неспособны выговорить эти слова. Я по-прежнему буду воздавать вам почести, выполнять свои обязанности и платить подать. Но этим и ограничится наше общение. Я жду, мсье!
Святые небеса! Она отрезала ему путь к отступлению. Она пугала его так, как еще никто не мог испугать, даже когда ему было пять лет. В этом возрасте, как периодически напоминал графу его дорогой Ронан, он совершал безумные поступки и глупости. Позднее дамы – вернее, не совсем дамы, а потаскухи, – оказывали ему честь, находя его привлекательным.
Приятным воспоминанием о слабости прекрасного пола навсегда осталась молодая шлюха из Константинополя, которая подарила ему чудесную ночь в обшарпанной конуре лупанария большого базара. Она ничего не продавала, потому что он ничего не покупал. Она просто схватила его за руку, рассмеявшись: «Ты мне нравишься. Ты странный, дружок. Странный и нежный. Что еще надо такой девице, как я?» Вдруг став серьезной и робкой, она добавила, потупив взор: «Я знаю, о чем могу тебя попросить. Отблагодари меня утром так, словно я дама».
Утром он накрыл ее одеялом, поцеловал руку и прошептал:
– Мадам, вы удивительный цветок, который я никогда не забуду. Покорнейше благодарю вас.
