Тоник пожалел, что не дал Профи поесть, пока никого не было. Завтрак мама приготовила только на троих, и передать теперь что-нибудь наверх не получалось. Бедный Профи! Мало того, что бока болят, так теперь еще и без завтрака пришлось остаться.
Мама завернула куриные кости в газету и велела выбросить их в мусорный ящик рядом с туалетом. Тоник решил заодно зайти к Алисе.
Она так же, как вчера, стояла у окна и, увидев Тоника, бросилась к нему навстречу.
— Ты где пропадаешь? Обещал же вчера прийти пораньше. А я тебя жду, жду. Мои уже давно в ресторане, а меня вещи охранять оставили. Нужно что-то делать, ты понимаешь?
— Подожди меня здесь. Я попробую послать туда Профи. Они его в таком виде не узнают.
— Какая разница! — только и успела вымолвить Алиса, а Тоник уже был в конце вагона.
Перед своим купе он вдруг услышал короткий вскрик и шум падающего тела. Одним резким движением он отодвинул дверь и увидел мать, сидящую на полу и показывающую пальцем вверх.
— Там, — говорила она медленно и удивленно, — там, наверху, старик.
— Мама, какой старик, ты что? — бросился поднимать ее Тоник.
— Я видела. Он в окне отразился. Бородатый.
— Да нет там никого. Я сейчас проверю.
— Не надо, — схватила она его за руку, — не надо проверять. Давай выйдем отсюда. Я сейчас приду. Я за отцом схожу.
Она медленно пошла вдоль вагона. Времени почти не оставалось. Профи это тоже понял и уже вылезал из своего убежища.
— Беги в вагон-ресторан, — дал ему подзатыльник Тоник, — а потом поговорим, чтобы ты мою мать не запугивал.
Придерживая шапку, Профи ринулся в следующий вагон. К счастью, Светлана Васильевна не оглядывалась, а то могла бы испугаться еще больше. Взъерошенный, щуплый Профи, в старой телогрейке и потертой шапке, из-под которой клочьями торчали во все стороны седая пакля волос и растрепанная бороденка, действительно был похож то ли на домового, то ли на лешего.
— Ой, — хлопнул себя по лбу Тоник, — ведь Профи оставил свой саквояж.
Медлить было нельзя. Тоник вытащил чехол Профи и уложил его под нижнюю полку, спрятав за сумкой и рюкзаком. Едва он успел опустить крышку, как в дверях появились отец и проводница.
— Никого нет, — сказал отец, заглядывая наверх.
Проводница не поверила и, кряхтя, полезла проверять сама. Потом попросила показать, где лежат остальные вещи. Все было нормально.
— В какое, ты говоришь, купе зашел твой старик? — обратилась она наконец к Тонику.
— Не помню я, — отвернулся он.
— До вашего купе или после?
— Мне кажется — до.
— Ну ладно.
Проводница вышла, а отец достал сверху, где лежал Профи, обглоданную куриную ногу и положил ее на стол перед сыном.
— Что это такое?
— Косточка. Куриная, — посмотрел на него невинными глазами Тоник.
— Как она оказалась наверху?
— Наверное, осталась от предыдущих пассажиров.
— Ты меня за дурака-то не держи, — серьезно сказал отец. — Думаешь, я не отличу вчерашнюю косточку от позавчерашней? Там кто-то был?
Тоник медленно наклонил голову.
— Кто? — повторил отец.
— Это не моя тайна.
— А чья?
— Этого я тоже не могу сказать.
— А ты знаешь, что у мамы из-за твоих штучек подскочило давление? И она уже думает о том, чтобы вернуться домой.
— Пап, там на самом деле ничего страшного не было. Через час я вам все расскажу, можно?
— А сейчас? Почему нельзя это сделать сейчас?
— Я дал слово, — упрямо повторил Тоник.
— Ладно. Иди, успокой мать. Она в купе у проводницы.
Отец задумчиво посмотрел вслед сыну, затем взял куриную ножку и с силой запустил ее наверх, туда, где раньше прятался Профи.
Профи пулей пролетел мимо Алисы, едва успев кивнуть ей на бегу. Впрочем, она все равно его не узнала. И только когда появилась запыхавшаяся проводница и спросила, не проходил ли старик, похожий на бомжа, Алиса обо всем догадалась.
— Нет, — сказала она, — за последние пятнадцать минут мимо не проходил ни один старик.
— А кто проходил? — заинтересовалась проводница.
— Мальчик проходил. Очень хотел со мной познакомиться, — и Алиса описала, как смогла, Тоника.
— Этого я знаю, — устало вздохнула проводница и, потеряв к Алисе интерес, отправилась обратно.
А Профи уже сидел в вагоне-ресторане. Телогрейку и шапку он успел спрятать в переходе между вагонами и теперь старательно приглаживал взъерошенные волосы. Руки он еще дома покрасил луковой шелухой, как красят на пасху яйца. Лицо с помощью специального клея избороздил морщинами, парик взял напрокат у мамы, довольно легко превратив пепельный цвет в седой при помощи специальной жидкости. Лишние волосы пустил на усы и бороду. Старенький отцовский свитер и просторные тренировочные брюки с пузырями на коленях завершали картину.
Лариса Сергеевна сидела с Борисом за соседним столиком, почти напротив. Беседовали они вполголоса, поэтому Профи перебрался к ним поближе. А чтобы они говорили при нем открыто, он решил притвориться глухонемым.
Он взял меню, подошел к ним и стал мычать, как Герасим, утопивший Муму, тыкая пальцем в строчки.
Борис брезгливо забрал у него меню и позвал официантку.
— Макароны по-флотски и стакан компота.
— А кто платить будет?
