К частному детективу Вячеславу Старостину обращается Настя, жена некоего Валерия Воротникова, и просит изобличить мужа в измене. Сыщик проникает в квартиру любовницы Воротникова, снимает компрометирующее видео и передает запись заказчице. А спустя несколько дней к Старостину заявляются полицейские и сообщают, что все участники этой «мыльной оперы» — Настя, Воротников и его любовница — были хладнокровно убиты. Последним, кто виделся с жертвами, был Старостин, и теперь он — главный подозреваемый. Детектив оказался в чудовищной ситуации, и теперь, чтобы доказать свою невиновность, ему придется найти настоящего убийцу. Или убийц…
Обида обиде рознь. «Снимаешь», например, красотку, приводишь ее к себе домой, раздеваешь, глядь, а это не баба, а мужик. Обидно? Если подлог вскрылся до того как, то ничего страшного — посмеялся, морду набил и забыл. А вот если все выяснилось после того… Вот уж где обида так обида. Такое никогда не забудешь, всю жизнь будешь плеваться.
Был у меня однажды похожий случай, правда, подвох я просек еще на выходе из клуба. Даже в машину это «чудо» не успел посадить. Сломал ему нос и послал в голубые дали. Обидно было? Да, но несмертельно…
А сегодня мне снова обидно. Аккуратно вскрыл замки, проник в квартиру, осмотрелся, нашел место в спальне, где лучше всего было установить камеру, и вдруг дверь в дом открывается. Голоса, шорохи, все такое. Что делать? Штанишек с моторчиком у меня пока нет, парашюта тоже, да и окно без шума не откроешь. Зато шкаф в спальне пустой, и дверца приоткрыта…
В общем, сижу я в этом шкафу, молча сглатываю обиду и думаю, чем все это закончится. В рюкзаке у меня видеокамеры, а я снимаю действо на мобильный телефон, а это совсем другое качество — в худшую, разумеется, сторону. Заказчице, в общем-то, все равно, какого качества будет изображение. Для нее главное уличить в неверности своего мужа, предъявить ему факт измены. Что будет дальше, меня совершенно не интересовало. Заказ я принял, аванс получил, работа худо-бедно движется. Худосочная смуглая брюнетка лежит на спине, над ней — рослый парень с пышной шевелюрой и стильной бородкой, он «срывает» губами с груди ягодки сосков, мнет рукой обнаженные бедра… Тут все ясно. Можно сворачивать удочки, но, увы, шкаф — не лисья нора, запасного выхода из него нет. Можно просто выключить камеру, но раз уж мне суждено сидеть здесь, пока все не закончится, то снимать я буду до упора.
Только вот вопрос, досижу ли я до того, как все закончится? Что-то нервничать девица начала. Разделась она легко, без всякого зазрения совести, и под мужика легла, как будто так и надо. В постели вела себя раскованно, а тут вдруг беспокоиться начала. Раз глянула на шкаф, другой. Не нравилась ей приоткрытая дверца. А может, мой взгляд почувствовала? Взгляд, усиленный видеокамерой. Оттолкнув любовника, она рукой показала на шкаф, прося закрыть дверцу, и я поспешил спрятать мобильник в карман. Во-первых, если шкаф закроется, то камера мне без надобности, а во-вторых, мужик мог пойти дальше, чего я и боялся.
И точно, Воротников распахнул створку, вместо того чтобы ее закрыть.
— Извините, здесь мамонты не пробегали? — с любезной улыбкой спросил я.
Парень при виде меня разинул от удивления рот:
— Какие мамонты?! — Он не смог оправиться от шока, нижняя челюсть его плохо слушалась, поэтому вопрос прозвучал невнятно.
— Не было, да? Ну, тогда я пошел!
Роста я чуть выше среднего, плечи обычные, без богатырского размаха, одним словом, комплекция далеко не самая впечатляющая. И все-таки Воротников посторонился, когда я резко шагнул на него. Но стоило мне повернуться к нему спиной, как он схватил меня за рукав куртки. Рукав затрещал, и чтобы куртка не порвалась совсем, я развернулся к нему лицом.
— Какие мамонты, я спрашиваю?
Видный он парень, черты лица правильные, крупные и четкие, барская породистость в них чувствуется. Глаза черные, жгучие — опасность для женских сердец в них таится, а угроза для мужчин, в таких случаях, как сейчас, рвется буквально наружу. Злые у него сейчас глаза, свирепые.
— Вам ли, Адам, этого не знать! — с упреком проговорил я, цокнув при этом языком.
— Адам?!
— Ну, ты же голый, значит, Адам. И она голая, — кивком головы показал я на брюнетку, которая сидела на кровати, по горло натянув на себя одеяло. — Значит, она Ева… Как мальчика назовете, Каином?
— Ты кто такой? — Воротников отпустил мой рукав, но только для того, чтобы схватить меня за грудки. Ох, и сильные же у него руки!
— Мужчина, оденьтесь! Сексуальное домогательство преследуется по закону!
— Я спрашиваю, кто ты такой? — взревел он.
— Вор я. Домушник.
Смешно это или нет, но я действительно в свое время был вором. Не скажу, что тюрьма исправила меня, но после отсидки я решил завязать с этим делом. Теперь вот работаю частным детективом — слежу за неверными мужьями и женами, ловлю их на изменах. Поскольку без нарушения закона в моем деле не обойтись, то прошу я за свою работу немало. Хотя и не так уж и много, в том смысле, что хотелось бы и побольше. Особенно сейчас, когда надо мной сгустились тучи.
— Джентльмен удачи я. Только зашел неудачно.
— Это да, зашел ты неудачно.
Воротников угрожающе зарычал и резко потянул меня на себя. Голый он, и мне совсем не улыбалось прилипнуть к нему. Уж лучше бы этот хмырь меня ударил…
Резким движением я привел в действие свою правую ногу, оторвал ее от земли, силой мышц придав ей ускорение. Удар коленкой в пах оказался настолько удачным, что я сам на какой-то миг прочувствовал на себе боль Воротникова. Не в полной мере прочувствовал, иначе бы бился в конвульсиях вместе с ним.
