Никогда я еще не видел Сбитнева в таком хорошем настроении, как сейчас. Смотрит на меня, ухмыляется. Весело ему.
– Чего скалишься?
Три часа провел я в камере временного задержания, прежде чем меня выдернули на допрос. Я думал, что в оперском кабинете меня будет ждать Шилкин, но там помимо него был еще и Сбитнев.
– Какой уже раз тебя за убийство задерживают? – спросил он.
– Ну, третий, – ответил я, потирая запястья, на которых остались следы от наручников.
– Вот и скажи теперь, случайность это или закономерность?
– К чему ты клонишь, Миша?
– А вдруг все-таки это ты Бурунова убил.
– Если я его убил, то не тебя к награде представят, а товарища суперкапитана, – кивнул я на Шилкина. – Он же меня откопал… Ствол у меня на квартире нашли?
– Нет, не нашли, – озадаченно посмотрел на меня Шилкин.
– И не могли найти. За отсутствием оного.
– Куда ты его дел?
– Ты это серьезно, капитан?
– Может, и серьезно, – нахмурил брови Сбитнев. – Не все так просто, как тебе кажется. Ты думаешь, если помогал нам, то уже вне подозрений? Лично я так не думаю.
– Я тоже, – кивнул Шилкин.
Он открыл ящик своего стола и достал оттуда упакованные в целлофан ключи от буруновской квартиры. Ключи, которые я изготовил по слепкам. Был у меня один знакомый мастер…
– Что это такое?
– Ну, сделал по случаю, – разволновался я.
– Зачем?
– Ну, «жучки» рано или поздно пришлось бы снять… Да и вообще.
– Что вообще?
– Была возможность слепки снять, я и снял.
– Это не слепки, это ключи…
– Ну, сделать ключи не проблема. Так, на всякий случай сделал…
– Случай вчера ночью наступил.
– Я здесь ни при чем.
– Преступник открыл дверь ключами. Спокойно открыл, спокойно зашел. И расположение комнат он прекрасно знал… – давил на меня капитан.
А лейтенант Сбитнев важно кивал, подыгрывая ему.
– А орудие убийства? – спросил я.
– А орудие убийства он унес с собой.
– Но дома у себя прятать не стал? – продолжал я.
– Тебе видней, – пристально посмотрел на меня Шилкин.
– Пистолет преступник выбросил, а ключи оставил у себя. Скажите, где логика?
– Ты сам нам это скажешь.
– Вы можете говорить все, что угодно, но у меня алиби.
– Ну, девушку подговорить нетрудно, – пожал плечами Сбитнев.
– Да? Ты пробовал? – не остался я в долгу.
– Передергивать не надо… – огрызнулся он.
– Это ты все передергиваешь. Сам знаешь, почему я за Буруновым следил…
– Это называется, и нашим, и вашим…
Сбитнев хотел еще что-то сказать, но дверь вдруг резко открылась, и в кабинет стремительным шагом вошла Добронравова. Она была в форме, и погоны с большими звездами произвели на Шилкина еще большее впечатление, чем ее красота. Лейтенант подскочил со своего места первым, капитан неторопливо поднялся вслед за ним. И только я один остался сидеть.
– Любовь Алексеевна, вы очень вовремя. – Я как раз собирался поделиться своими соображениями.
– Делись, – опускаясь на предложенный стул, властно произнесла она. Взгляд у нее был холодный, но заинтригованный.
– Влюбился я, Любовь Алексеевна.
– Поздравляю.
– Любовь попутала, не уследил за эфиром. Все пропустил.
– Ну, запись осталась…
– Там еще другая запись осталась… Как Оврагов к Кузнецовой приезжал – эта запись ушла, а как я с Кузнецовой разговаривал, осталась. Я про этого Оврагова выяснял, кто он такой, чем его запивают…
– Кто такой Оврагов?
– Бывший ее жених. – И я рассказал все, что успел выяснить про Оврагова. – Он ведь в спецназе служил. И Бурунову в свое время морду набил. А я видел, как Бурунов дерется. Мощный он парень. Но Оврагов, получается, мощнее. Только после того, как Бурунов с Ниной переспал, он ему морду не набил, а просто ушел от нее. Прошла любовь, завяло все такое… Девушка у него есть, симпатичная такая, а он к Нине вчера подался. К чему бы это? И еще пригрозил, что убьет Бурунова. Я его вчера полдня искал. Мужика нашел, на которого он работал, на его квартиру вышел, даже с девушкой его познакомился. Правда, его самого не застал. Может, он в это время Бурунова выслеживал.
Я думал, что Добронравова разложит меня сейчас, что называется, по полочкам, но нет, она только спросила адрес, по которому проживал Оврагов.
На этом разговор закончился, и меня отправили в изолятор временного задержания, который находился в подвале отдела.
