Добронравова вернула дознавателя, сказала, чтобы меня из камеры временно задержанных переместили в изолятор временного содержания. Я не вникал в их разговоры. Сидел и тупо думал об Анжеле, представляя, как я освобождаю ее и увожу за тридевять земель.
Но ведь Анжелы нет. Не обманывала следователь. Анжела действительно вскрыла себе вены и умерла. Потому что не хотела жить с такой тяжестью на душе… Я это вдруг ясно осознал. Но конвоир уже пришел за мной.
– Постойте, – обращаясь к Добронравовой, сказал я. – У меня вопрос. Когда Анжела умерла?
– Позавчера.
– И я об этом только сегодня узнал?
– Ну, мы не обязаны гоняться за тобой по всей Москве…
– Дело не в этом. Дело в том, что Кеша мог узнать о ее смерти. Все-таки он ее брат. Я виноват в том, что вы ее арестовали, это из-за меня она вам сдалась…
– Хочешь сказать, что Туманов тебе отомстил? – озадаченно нахмурилась Добронравова.
– Может быть… Очень даже может быть…
– Как он узнал, где ты живешь?
– Ну, может, Инна меня выследила…
– А если она все-таки ни при чем?
– Меня Маша Костровская вам сдала. Я говорил с ней, она не была месяц назад с Кешей в «Тортуге». Или она врет, или Инна… Я не могу, а вы давайте, работайте, найдите Кешу…
– Будем работать, – с улыбкой кивнула Добронравова. – И обязательно найдем твоего Кешу.
– Убивать его не надо, – вяло махнул я рукой.
Все правильно делал Кеша, если мстил мне за Анжелу. Я виноват в ее смерти, и я должен понести наказание. Пусть убьет меня, пусть отправит на тот свет к ней… Нет, не так уж он и плох, если мстит за свою сестру…
– А ты что, собирался его убить?
– Собирался. И убью, – обращаясь к самому себе, сказал я. – Скопова убью.
– Скопова?
– Да, Скопова… Анжела не сама вскрылась. Это Скопов кого-то к ней подослал…
Я вздохнул с каким-то отчаянным облегчением. Ну вот, и смысл жизни появился. За Кешей я больше гоняться не буду: его смертью Анжелу не спасти. А Скопову я отомщу. Убью его и подставлюсь под ответный выстрел. Впрочем, у меня и шансов не будет уйти. И хорошо, что не будет…
– Кого он к ней подослал? Она в одиночной камере сидела, – покачала головой Добронравова.
– А надзирательница не могла вены вскрыть? Почему надзирательница так поздно хватилась, а?
– Коридор перед камерой был под видеонаблюдением, никто к Тумановой в камеру не заходил, – не сдавалась Добронравова.
– А чем она вскрылась?
– Заколкой. Заколкой для волос…
– Почему заколка у нее оказалась? Почему? Кто это допустил? – заорал я. – Это Скопов! Это все Скопов?! Ненавижу! Ненавижу падлу!!!
Это была истерика. Самая настоящая истерика. Но я не стеснялся ее. Мне все равно, что подумают обо мне люди. Мне совершенно все равно.
Я орал как сумасшедший, когда набежавшие менты стали заламывать мне руки. Я с безумной радостью ждал, когда они начнут меня избивать. Пусть бьют! Пусть поскорее убьют!!!
Но нет, меня не били. Мне сделали успокаивающий укол, и я стал затихать.
Меня отправили в изолятор, где я прошел процедуру очищения. У меня забрали все, чем я мог вскрыть себе вены. Шнурки с ботинок сняли, поясной ремень, чтобы я не повесился.
Но так я и не собирался заканчивать жизнь самоубийством. Засыпая в камере, я думал о том, что не зря закатил истерику. Я грозился убить Скопова, и он должен об этом узнать. Он обязательно предпримет меры, чтобы обезопасить себя. Зашлет ко мне киллера, и тот поставит точку в моей никчемной жизни. Скорее бы… Хоть на том свете, но мы будем вместе с Анжелой…
Маша мертва. Удивительно, но почему-то это не удивляет меня. А ведь я не верил, что Кеша опустится до такого. Тогда не верил, когда предрекал ей такой исход… А вчера мне снова приснилась Анжела. Я даже скажу больше, она пришла ко мне в камеру, мы разговаривали, признавались друг другу в любви. Жаль, что она не позволяла себя обнимать…
– Я же говорил ей, что Кеше нечего терять, – сказал я. – Сказал, чтобы она с Машей уезжала… Их вдвоем убили?
– А разве я тебе это говорил? – удивился Миша Сбитнев.
Почти две недели я провел в изоляторе, а сегодня он приехал, чтобы освободить меня.
– Нет, но я знаю.
– Откуда?
– Анжела сказала.
– Анжела?!
– Можешь отправить меня в психушку, мне все равно, – апатично сказал я.
– И что она тебе сказала?
– Кеша совсем с катушек съехал, сказала. Он будет мстить.
– Кому?
– Всем. Всем, кто хоть в чем-то перед ним виновен. Он уже помешан на мести, его не остановить… Анжела сказала, что Маши уже нет. Она ушла от него к другому, и он ей этого не простил. Этого другого застрелили в постели с ней?
– Да, в постели, – кивнул Миша.
– Среди бела дня?
– Среди бела дня, – изумленно таращился на меня парень.
– У Жени жена, ночью он спит с ней, а днем приезжает к Маше…
– Ну, это ты мог знать! – чуть ли не возликовал Сбитнев. – Ты у Маши был, говорил с ней…
– А у тебя жены нет. Поэтому с Любовью своей Алексеевной ты спишь ночью. Со вчерашнего дня.
– Что?! – чуть не свалился со стула Миша. – Кто тебе такое сказал?
– А разве это не правда? – тускло усмехнулся я.
– Ну, правда… Но это не твое дело! – краснея, махнул он на меня рукой.
