Она повернулась на бок. На письменном столе стояла фотография — она и Алекс. И Джулия напомнила себе не забыть выбросить ее. Как только она поднимется с кровати, то сразу порвет фотографию на тысячу кусочков и вышвырнет. Восхищение, которое она видела в своих глазах на снимке, заставило ее поморщиться. Алекс была гордая и красивая, как обычно, а гадкий утенок возле нее повернул свою круглую ряшку и смотрел на нее с обожанием. В ее глазах Алекс была безупречна. И в глубине души Джулии жила надежда, что в один прекрасный день она разобьет скорлупу, сбросит с себя осколки и вылезет оттуда такая же красивая и уверенная в себе, как Александра. Она издевалась над своей наивностью. Какой стыд! Она все время стыдилась себя и, когда говорили за ее спиной, думала, что сзади смеются над глупой-глупой и страшной маленькой Джулией.
Настойчивый стук в дверь заставил Джулию оторваться от ее раздумий. Она знала, кто это.
— Джулия, мы беспокоимся за тебя. Ты не хочешь спуститься к нам вниз ненадолго?
Она не ответила Биргит и молча, с крайней сосредоточенностью изучала прядь своих волос.
— Пожалуйста, пожалуйста, Джулия! — Биргит села на стул возле письменного стола и повернулась к Джулии. — Я знаю, что ты сердишься, что ты, наверное, даже ненавидишь нас, но, поверь мне, мы не желали тебе ничего плохого.
Джулия с удовлетворением заметила, что Биргит выглядит потрепанной и изможденной, как будто она не спала несколько ночей, что на самом деле было не так. Новые морщины прочертились вокруг глаз, и Джулия со злорадством подумала, что подтяжку, которую Биргит наметила на свой шестьдесят пятый день рождения, ей придется сделать раньше, чем она рассчитывала. Биргит подвинула стул ближе и положила руку на плечо Джулии. Та моментально сбросила руку, и Биргит с огорчением откинулась на спинку стула.
— Дорогая, мы тебя любим. Ты ведь это знаешь.
Она знает. Что значит эта шарада? Биргит видела любовь не один раз. Единственной, кого она любила, была Алекс, всегда Алекс.
— Мы должны поговорить об этом, Джулия. Нам сейчас надо поддерживать друг друга.
Голос Биргит задрожал. Джулия подумала, сколько раз Биргит желала, чтобы это она, Джулия, умерла, а не Алекс. Она видела, что Биргит поднялась и трясущейся рукой поставила на место стул. Перед тем как закрыть за собой дверь, Биргит бросила на Джулию последний умоляющий взгляд. Джулия демонстративно повернулась к ней спиной и уткнулась лицом в стену. Дверь тихо щелкнула за Биргит.
Утро никогда не было для Патрика любимым временем дня, а сегодняшнее особенно не задалось. Во-первых, ему пришлось оторваться от Эрики и вылезать из теплой постели, чтобы идти на работу. Во-вторых, он полчаса махал лопатой, расчищая дорожку для машины. И в-третьих, когда он разгреб снег и сел в машину, она не завелась. После многократных попыток он сдался и пошел к Эрике спросить, может ли он одолжить ее машину. Она сказала «хорошо», и, к счастью, ее машина завелась моментально.
Опоздав на полчаса, Патрик влетел в участок. Перекидывая снег, он вспотел. Рубашка прилипала к телу, и он оттягивал ее, чтобы хоть чуть-чуть охладиться. Но прежде чем приступить к работе, ему потребовалась небольшая остановка возле кофеварки. И только тогда, когда Патрик сел за свой письменный стол с чашкой в руке, он почувствовал, как его пульс замедляется. Он позволил себе чуть-чуть помечтать, погрузившись в ощущение безумной, головокружительной влюбленности. Прошлая ночь была такой же чудесной, как и первая, но им все-таки посчастливилось проявить малую толику благоразумия и выкроить время на то, чтобы поспать пару часов. Патрик не мог сказать, что он выспался, но, по крайней мере, сегодня уже не пребывал в коме, как вчера.
