Внутри лимузин был огромным, и Саммер, забравшись в него, стала перебираться в дальний угол, стараясь совладать с коротким платьем и высокими каблуками. Она даже не заметила мужчину напротив, пока Така не последовал за ней и не поздоровался с этим человеком, смыкая руки и кланяясь.
– Дедушка, – пробормотал он.
– С приездом, внук, – ответил мужчина. Одетый так же безукоризненно, как Така, он был очень стар, морщинист и почти лыс. На его руках с ухоженными ногтями недоставало двух пальцев.
Якудза. За доброжелательной улыбкой скрывался крёстный отец японской мафии. Когда Рено сел и закрыл дверь, старик посмотрел на внука неодобрительно, но с любовью, а Саммер исподтишка покосилась на пальцы молодого японца. Ногти накрашены чёрным лаком, но все пальцы на месте. Значит, если верить тому, что рассказывал о якудза Така, его кузен ещё ни разу не провалил дело.
Она бы подумала, что одна только его внешность стоила как минимум большого пальца – Рено явно не соблюдал дресс-код якудза, если тот соответствовал одежде Таки и его дедушки. Но это не её забота.
– А вы, должно быть, доктор Хоторн, – приветливо сказал старик. – Добро пожаловать в нашу страну. Надеюсь, племянник не причинил вам много затруднений.
Саммер бросила нервный взгляд на Таку. Да затруднения – наименьшее из того, что он сделал!
– Он был очень добр, – машинально вежливо ответила она и почувствовала, как дёрнулся Така.
– Дедушка, я сохранил ей жизнь. О доброте я особо не думал.
Рено откинулся на спинку бокового сидения лимузина, и Саммер, несмотря на тёмные очки японца, поняла, что его глаза выражают презрение. Он сказал своему деду что-то явно уничижительное, но тот ответил по-английски:
– С нашей стороны невоспитанно говорить по-японски в присутствии гостьи. Мы будем говорить на её языке.
По-видимому, ему удалось приструнить Рено, ибо тот промолчал и лишь с молчаливым презрением скрестил руки на груди.
– Така-сан, у нас проблема, – сказал пожилой мужчина. – Не хотелось бы обсуждать дела при твоей подруге, но я не могу отвезти вас к себе. За домом наблюдают.
Саммер почувствовала, как Така напрягся. Он сидел ближе, чем требовалось, – лимузин был огромным, старик расположился напротив, а Рено сбоку, так что заднее сидение занимали только они вдвоем. Но Така сидел достаточно близко, хоть и не вплотную, и она чувствовала жар его тела, подрагивание мышц и, как бы это ни было глупо, некоторую поддержку, исходящую от него, её единственного союзника.
– Наш источник в правительстве сообщил, что они решили не вмешиваться в дело Хаяси. Новые религии весьма переменчивы, к тому же было высказано немало критики в связи с недавними преследованиями неформальных верований. Власти решили, что угроза преувеличена, а последователи Сиросамы – просто кучка безвредных фанатиков.
– И сколько людей должно на этот раз погибнуть в токийском метро, чтобы они поменяли своё мнение?
Старик покачал головой.
– И они, и я знаем, что никто не погибнет. Ты и люди, на которых ты работаешь, об этом позаботитесь, и вообще не понадобится втягивать наше правительство. И поэтому японцы никогда не узнают, как близка была трагедия.
– На этот раз не только японцы, дедушка. Сиросама планирует теракты на всех главных транспортных узлах мира.
– В таком случае твои друзья должны его остановить, верно? Они на это способны – я один из тех немногих, кто знает, как близко мы подошли к катастрофе с Ван Дорном в прошлом году. У тебя получилось сорвать его планы, и с Сиросамой тоже получится.
– Ты переоцениваешь мои заслуги. Я не имею к этому никакого отношения.
– Не стоит стыдиться того, что злодей тебя надул. Я просто счастлив, что ты выжил.
Чёрт, что происходит? Злодеи, агенты, спасение мира?
Така промолчал.
– Разве ты не рассказывал об этом своей подруге? Кажется, она растеряна.
– Я рассказал только то, что ей нужно знать.
– Подозреваю, что ей нужно знать больше. Особенно когда вижу, как ты на неё смотришь.
Така резко дёрнулся, но не повернулся. Что старик увидел в его взгляде? Кровожадность? Раздражение? Или что-то ещё?
– И она смотрит на тебя таким же взглядом, – добавил японец, и тут уже дёрнулась Саммер. Значит, определённо, раздражение. И что-то ещё. – Тебе нужно самому привезти урну на место, – продолжил он, как будто и не переходил от дела к личному. – Правительство отказывается взять на себя ответственность, а наших людей нельзя сюда вмешивать.
– Я не знаю, где находится храм, дедушка.
Ящероподобный взгляд старика обратился к Саммер.
– Она тебе скажет.
Саммер нахмурилась.
– Я? Я тоже не знаю, где это место. Поверьте, если бы знала, то давно бы ему рассказала.
– И всё-таки именно ты ему это расскажешь. Я чувствую.
Така повернулся и посмотрел на неё, как всегда загадочный.
– Известно, что мой почтенный дедушка видит то, что другим не дано. Если он говорит, что так будет, то это случится.
– Но я не знаю, где это место! – в отчаянии воскликнула Саммер. – Почему нельзя просто поверить? И что ты собираешься делать – силой выпытать из меня ответ?
– В этом нет нужды. Ты расскажешь мне, как рассказала и раньше.
