– Эй, ты же это несерьёзно? Нельзя отдавать им урну. Они так или иначе убьют твою цыпочку, а если ты отдашь им реликвию, они начнут свою священную войну. Ни в коем случае!
Така выпустил пакет с вещами, схватил Рено за кожанку и впечатал кузена в стену.
– Где?
– Сегодня вечером на развалинах храма. Или твоя подружка им рассказала, или они прослушивают мою квартиру. Неважно, откуда информация – теперь они знают, где древний храм, и хотят, чтобы ты туда пришёл. А ты просто играешь им на руку, Така-сан. Они убьют вас обоих. Каким бы профессионалом ты ни был, один человек против сотни обречён.
– Два, Рено. Ты идёшь со мной.
Рено высвободился из хватки кузена и лениво отвёл его руку.
– Я верил, что рано или поздно ты со мной согласишься. Идём.
Саммер было нехорошо. Но в этот раз её хотя бы швырнули на заднее сидение, а не в багажник. Только толку-то? На голове у неё по-прежнему мешок, в какой-то момент её переодели, и теперь она красовалась в чём-то просторном и светлом. И холодном.
Руки связали за спиной, рот заклеили, чтобы она не кричала, и уложили в углу какой-то машины. Трясло так, словно они ехали по брёвнам и пням. В машине стоял знакомый неприятный запах. В «Братстве торжества истины» жаловали приторно-сладкое благовоние, и его аромат намертво въедался в одежду последователей. Она опустила голову к плечу и принюхалась к одежде, в которую её облачили. Та же противная вонь.
Кто же ещё мог преодолеть столько трудностей, чтобы её захватить? Она только не понимала, зачем. Предположительно её оставили в живых лишь для того, чтобы она провела их к руинам храма.
Но вроде они уже знают место. Остаётся лишь надеяться, что она не выболтала лишнего во время возможно забытого допроса с применением наркотиков. Им нет смысла её похищать; разве что они думают, что урна до сих пор у неё.
Но если они сумели отследить её перемещения до квартиры Рено, значит, у них точная информация и они знают, что урны у неё нет, что она у Таки.
– Думаю, она проснулась, ваше святейшество.
Чёрт. Не надо было двигаться. Было бы намного лучше тихо сидеть в углу, где никто не обращал на неё внимания. С головы сняли мешок, и Саммер заморгала от неожиданно яркого дневного света. А потом сфокусировала взгляд на своём заклятом враге, сидящем в медитативной тишине на сидении напротив. Его белые волосы струились по плечам, высветленная кожа была мертвенно-бледной, а глаза – молочно-белыми.
Сиросама повернулся в её сторону. Он же почти слеп, поняла Саммер. Поможет ли ей это как-то?
– Убери ленту с её рта, брат Генрих, чтобы я мог услышать её мысли, – пропел Сиросама.
Громила так резко сорвал клейкую ленту, что она чуть не вскрикнула.
Саммер помнила его – единственного из тех, в переулке, кому удалось сбежать. У него были бесстрастные холодные глаза яркого, по-немецки голубого цвета и тонкие губы, а волос вообще не наблюдалось.
И она до чертиков его боялась.
– Хотите, чтобы я её развязал, ваше святейшество? – с сильным немецким акцентом спросил сектант.
– Думаю, не нужно, сын мой. Сомневаюсь, что у нас есть поводы для беспокойства, даже если она разбушуется, но если оставить её связанной, она обретёт покой, к которому стремится.
– Мне не нужен покой, и бушую я только в тех случаях, когда меня похищают, – хрипло сказала Саммер. – Какого чёрта вы творите?
Тыльной стороной ладони брат Генрих ударил Саммер по лицу, и её голова откинулась назад под тяжестью пощёчины.
– Ты будешь уважительно обращаться к его святейшеству.
– Катись к чёрту! И его прихвати!
Кулак врезался в другую скулу, и охваченная слепящей болью Саммер как-то отдалённо подумала, что, по крайней мере, синяки будут симметричны. Но японцы предпочитают асимметрию, а единственный мужчина, который ей нужен, единственный, которого она сдуру полюбила, наполовину японец. Ему не понравится симметричный труп.
– Не перестарайся с девочкой, брат Генрих, – сказал Сиросама своим жутким голосом. – Ей промыл мозги негодяй, который похитил её и не дал нам о ней позаботиться.
– Похитил из багажника вашего лимузина, верно? Зачем меня туда засунули, если вас так заботило моё благополучие?
Сиросама доброжелательно ей кивнул.
– Пожалуй, мои последователи немного погорячились. Они просто хотели не дать тебе ступить на путь зла. Они знали, что этот мужчина следит за тобой, и пытались спасти тебе жизнь.
– Спасти мне жизнь? – фыркнула Саммер. – Именно вы и хотели меня убить.
– О нет, дитя. Это не мы чуть не утопили тебя той ночью в твоём собственном доме. Думаю, немного поразмыслив, ты вспомнишь и другие случаи, когда едва не погибла от рук О’Брайена. Случаи, когда ты думала, что он тебя спас. Не стыдись своей наивности – он опасный злодей, и обвести вокруг пальца невинную девушку вроде тебя ему ничего не стоит.
– Не такую уж и невинную, – отрезала Саммер. Живот скрутило ледяным узлом. Така сказал, что не собирался её убивать, и она больше об этом не задумывалась. Получается, именно его руки держали её под водой, пока она не потеряла сознание?
