Все тело Анкорнуса представляло собой сплошной сгусток непереносимой боли. Да и сам лич болтался в воздухе между полом и потолком отнюдь не по собственному желанию, а по воле взбешенного до последней крайности (судя по голосу) Безликого Серого.
– Ничтожная тварь! – цедил Безликий, сопровождая каждое слово увеличением давления той силы, которая сжимала в своих тисках злосчастного Анкорнуса. – Ты много на себя взял – принимать за меня решения! Ты хоть представляешь, что натворил?! Ты не решил проблему, ты ее усугубил! Теперь эта эльфийская дрянь уже наверняка все выкладывает эдемиту. Ему достаточно лишь прочесть ее память, чтобы увидеть твою ауру. Думаешь, он не догадается, на кого ты работаешь? Даже если он не выйдет непосредственно на меня, он прочешет частой гребенкой все местное КУ, чтобы узнать, кто снабдил тебя информацией. Калюжного он теперь вычислит в два счета, и тогда – все! Короны у нас пока нет, а если эдемиты явятся на Совет ордена Безликих и укажут на меня, мне конец! Это ты понимаешь, урод?!
Единственное, на что хватило Анкорнуса, это на судорожный кивок. Безликий швырнул его на стену, и тот, обмякший, как тряпка, медленно сполз на пол.
– Надо бы прикончить тебя, – произнес Серый брезгливо, – но, к сожалению, ты мне еще нужен. Ты готов хотя бы частично исправить тот вред, что причинил?
– К-конечно, мессир! Все, что угодно!
– Отправляйся в Пандемониум и убери Калюжного.
– Но вы же не хотели…
– Если эдемит расколет его, будет гораздо хуже. Убери его так, чтобы от тела ничего не осталось, понимаешь меня?
– Да, мессир.
– Душу поместишь вот в это, – он протянул личу антрацитово-черную сферу.
– Да, мессир.
– Все, пошел вон – работать! Время дорого!
