– Итак, господин адепт, – обратилась она к Хольту, взгляд которого снова стал осмысленным, – давайте решим, что же нам с вами делать. – И вдоволь налюбовавшись калейдоскопом надежды и отчаяния в его глазах, инферийка продолжила. – У вас есть два варианта: вы отправляетесь либо к своему хозяину с моим поручением, либо в совсем другое место.
На губах Селены появилась усмешка, однозначно дававшая понять, какое «другое место» она имела в виду. В глазах адепта инферийка прочитала ответ, и ее усмешка стала еще шире.
– Вот и умница! Я не сомневалась, что вы сделаете правильный выбор. А теперь слушайте меня внимательно. Сейчас вы вернетесь к Баркову и скажете ему следующее: «Я досчитала до двух, но останавливаться не собираюсь». Заодно расскажете ему, что видели в квартире Берестовой. Вам все ясно?
Хольт с усилием кивнул.
– Вот и отлично. Действуйте, а нам с господином Ньюменом предстоит долгая и, надеюсь, продуктивная беседа.
– Что?! – голос Андрея Баркова скорее напоминал рев раненого зверя. – Что ты сказал?!
– Они мертвы. Оба. И мать, и сын, – устало повторил Торстен Хольт. – Мы прибыли слишком поздно. Это, – он протянул Баркову записку Селены, – было на теле женщины.
– Будь все проклято! – На глазах Баркова выступили слезы. – Это несправедливо! Она с самого начала была против этой затеи! – Казалось, глава корпорации за две минуты постарел на десять лет. – Где Дэвид?
– Он… – С тех пор, как Хольт снова обрел свободу воли, тяжесть того, что он сотворил, пусть и под давлением инферийки, буквально придавила его к земле. Говорить ему было очень трудно. – Думаю, мы больше его не увидим.
Сил на новый взрыв у Баркова уже не было. Он поднял на Хольта свои усталые, полные боли глаза:
– И он тоже? Как?
– Инферийка ждала нас. Она временно поработила мой разум, перебила охрану и забрала с собой раненого Ньюмена. Я не смог ей противостоять.
– Почему она не убила тебя?
– Она отправила меня к вам, чтобы я рассказал, что видел в квартире, и передал ее слова.
– Какие?
– Она велела сказать, что досчитала до двух и останавливаться не собирается.
Отчаяние охватило Баркова:
– Стуит ли трепыхаться, Дейт? Нам конец! Эту тварь не остановить!
Лостран, наконец, прервал мрачное молчание, которое хранил с момента прихода Хольта:
– Рано сдаваться, босс! Вы же знаете, – у нас есть козырь.
– Но теперь она о нем знает и наверняка подготовится.
– Однако есть еще… – тут взгляд Лострана упал на Хольта. – Торстен, ты свободен. Иди отдыхать.
Тот молча поклонился и вышел из комнаты.
– Ты имеешь в виду жениха моей дочери? – спросил Барков, дождавшись, пока за ним закроется дверь.
– Да. Он – неизвестная величина. Во многом и для нас тоже, но для нее – точно. У меня странное предчувствие, что этот молодой человек может решить все дело.
– Что-то я сомневаюсь. Но в нашем положении ничем пренебрегать нельзя. Ладно. Сделаем так: завтра с утра этот тип подпишет контракт, и мы быстро организуем им регистрацию. В любом случае к вечеру он уже будет здесь. Хорошо, если это поможет, потому что в противном случае я не прощу себе, что допустил этот брак. И вот еще что: надо будет отправить кого-нибудь в КУ, чтобы узнать насчет тел Анны и сына… ее сына. Мы должны позаботиться о том, чтобы их достойно похоронили.
Артем Калюжный устал. Устал от двойной жизни, от постоянного напряжения. Когда он восемь лет назад согласился на предложение Безликого Серого стать его наблюдателем в Пандемониуме, Артем искал приключений, хотел чем-то разнообразить свою скучную жизнь. Если бы он тогда знал, в какую историю его втравит Безликий! Калюжный мог только догадываться, зачем ему Корона Мертвых и Каладборг, но предчувствовал, что если Серый заполучит их, мало не покажется никому. Однако, сходить с этого поезда было уже поздно: он набрал сумасшедшую скорость, и попытка покинуть его приведет к неминуемой гибели. Калюжный уже вполне осознал, в какую ловушку себя загнал. Эта суета вокруг фар-сорнских артефактов затрагивала интересы слишком могущественных сил. Главное, что бежать совершенно бесполезно, так как ни от Безликих, ни от эдемитов не скроешься.
Вот почему он в этот вечер сидел в баре и пил уже вторую бутылку водки в тщетной надежде отрешиться от своих проблем. Но спиртное оказалось бессильно: страх не желал никуда уходить.
