Еще секунду назад Юля что-то говорила про свои записи, Лестер вопил про предательство, и тут бац – минус два человека. Тёма и Вера пропали. Как это вообще возможно? Я так понял, волшебство отключили.
– Юля, подожди.
Я окончательно освободился от скотча и сгреб Лестера за шиворот. Тот плевался ругательствами, как кобра ядом.
– Слушай сюда, – пока говорил, я резал на нем скотч. Если что-то делать, в груди жгло не так сильно. – Вера исчезла. Тёма тоже. Он не мог выжить. Это она его перенесла? Я думала, ее сила всё.
– Забрала! Гадюка! Бестолочь! Курва! – шептал Лестер сухими губами. Мне показалось, кости и кожа его еще больше истончились под видавшей виды туникой, а волосы так вообще стали прозрачными. – Все ради своего этого…
Я встряхнул его.
– Где их искать? Думай быстро. Она ранена.
– Как она могла? Не оставила ни крошки. Ни вот столечко!..
– Я же сказал, – повторил я, еле сдерживаясь. – Думай быстро. Где. Ее. Искать?
– Неблагодарная, своенравная….
– Лестер, твою мать! – я снова встряхнул его. – Этот чувак, про которого ты мне рассказал, чудовище – он был внутри Тёмы?
Он отполз от меня и стал как будто еще более прозрачным.
– Ты обещал спасти мое волшебство!
– Отвечай! Он был внутри?
– Долго же до тебя доходит, охранник.
У меня медленно выстраивалась цепочка. С самого начала Вера должна была умереть. Потому что заняла место Хельги. Потому что не хотела его занимать. Потому что ее история с Эдгаром не закончилась.
Ну уж нет.
– Ты ее не спасешь, – Лестер, совсем уже прозрачный, нащупал мою руку – совсем как Вера, когда хотела сказать что-то важное. – Судьба у нее, видно, такая. Три года назад она от него не отходила. И все это время хранила в душе, раз он ожил, да еще такой сильный. Она сама его питает.
– Типа она сама дает ему силы, чтобы он ее убил?
– Именно, охранник, – отрешенно отозвался Лестер, тая у меня на глазах. – Именно.
Вера
Я не видела Эдгара три года, но, кажется, он сопровождал меня каждый день: смотрел из глубины глаз Тёмы, обнимал во снах, следил из отражения в зеркале. Я помнила его до мелочей – нависшие темно-русые брови, редкие волоски на щеках, крепкие красные руки под вечно закатанными рукавами сорочки, – и все равно удивилась, увидев спустя столько лет во плоти.
Эдгар спустился в подвал, держа перед собой лучину. Та всполохами освещала его лицо – бледное, решительное, с рытвинами и шрамами. Он был одет в рубаху и холщовые штаны из девятнадцатого века – такие же, как три года назад.
– Здравствуй, Вера.
Он криво улыбнулся и подошел ко мне. Змея шипела где-то совсем близко, и я старалась лишний раз не двигаться. Глупо будет погибнуть от укуса гадюки после всего, что я пережила.
Во рту пересохло, мой голос прозвучал совсем хрипло:
– Здравствуй.
Он протянул мне руку. Моя ладонь легла в шершавые пальцы, и он рывком поднял меня на ноги. Бок тут же отозвался болью.
– Иди за мной, – сказал Эдгар и, не выпуская моей руки, потянул меня к лестнице из подвала.
Ступени отчаянно скрипели, пока я покорно поднималась по ним на первый этаж. Где-то стрекотал кузнечик, влажный воздух подбирался из темных углов. На первом этаже мало что можно было разглядеть, но я была почти уверена, что тут ничего не изменилось. Те же ободранные стены, тот же земляной пол – доски давно уже сгнили.
Три года назад я так же шла за Эдгаром по дому, и он так же почти до боли сжимал мою руку. Потом появился Костя. Или он пришел, когда мы были на втором этаже? Сейчас туда уже не подняться: в неверном свете лучины я видела, что провалы в лестнице были по две – три ступени. Те, что остались, вряд ли выдержат мой вес.
Но Эдгар неожиданно потянул меня именно туда.
– Идем.
Он первым взошел на ступени, и мне ничего не оставалось, кроме как идти следом. Кажется, я переоценила свою силу воли. Рядом с Эдгаром она таяла, как таяла моя душа, перетекая в него. Я карабкалась наверх, сама не понимая, откуда берутся силы. Ступени отчаянно шатались под моим весом, кое-где шаги приходилось делать такими широкими, что в бедре отдавалась боль от чрезмерной растяжки. На каждый бок отзывался ноющей, рваной болью.
Ступенька, ступенька, еще одна. Эдгар тянул меня все выше.
Когда-то вот так же навстречу своей смерти поднимался Костя.
На самой верхней я замешкалась. Оглянулась вниз. По моим воспоминаниям высота была не такая большая – меньше двух метров. Но сейчас казалось, что лестница уходит основанием в бездну. Из глубин сознания поднялась другая картинка – та же лестница, тот же провал за моей спиной. И толчок в грудь.
Я обернулась к Эдгару.
Посмотри на меня. Посмотри, мое чудовище.
Эдгар поднял на меня глаза, и я окончательно вспомнила. Когда он расправился с Костей, я не обняла его. Я на него набросилась. Тогда он толкнул меня, и я полетела в эту бездну. А потом… ничего.
Бок дернуло так сильно, что из глаз снова полились слезы.
Пазл наконец сложился. Вот как он попал в Тёму. Эдгар столкнул меня и отправился в мир – и все это время ждал, чтобы закончить начатое.
