– Да. И лучшего мира нам не получить, господа министры. Флот Швеции может в любой момент выйти из гаваней и быть у нас в Петербурге! И для того нам наша гвардия в полном составе здесь надобна! Войну с турками следует заканчивать!
Волынский должен был со словами Остермана согласиться. Положение складывалось такое, что мир России был нужен.
– Вы что-то имеете сказать, господин Волынский?
– Нет, граф. Вы правы. Мир нам необходим. Хотя почета для России в том мире нет. Этот договор почти тот же, что в 1711 году был заключен императором Петром Великим с султаном, и получившим название мира Прутского.
– И что с того? Что вы имеете сказать, господин кабинет-министр? – Остерман стал проявлять нетерпение.
– Только то, что тогда армия Петра в клещах турецких оказалась и выбора у императора не было, как мир тот заключить. Но сейчас Миних побеждает и турок гонит, господин Остерман, – смело ответил Волынский.
– Но вы согласны с этими статьями или нет? Это заседание кабинета для решения дел важнейших! И извольте говорить прямо, господин Волынский.
– Я согласен!
– А вы господин Черкасский? – Остерман посмотрел на князя.
– Я согласен. В том есть необходимость государственная. И сии статьи ратифицировать надобно и мир скорее при посредничестве Франции заключить.
– Тогда сей проект, я направлю самой государыне для высочайшей апробации. А вы господин герцог имеете, что сказать? Вы ведь здесь именем государыни присутствуете.
– Я в дела кабинета министров государыни нашей вмешиваться не могу. Я герцог Курляндский. Но государыня по болезни своей присутствовать сегодня не может. И я доложу её величеству о решениях кабинета.
– Сие могу сделать и я, господин герцог.
– Я не посягаю на ваши прерогативы, граф. Вы свой проект сами императрице представите. Но вы, я надеюсь, разрешите мне посетить нашу государыню сегодня?
Остерман смерил герцога ненавидящим взглядом, и ничего на сие замечание герцога не ответил.
В этот момент двери в зал отворились. Вошел флигель-адъютант императрицы барон фон Бюлов. Он направился к герцогу и что-то прошептал ему на ухо.
Бирон услышав это поднялся со своего места и произнес торжественно:
– Господа! Только что стало известно, что принцесса Анна Леопольдовна в тягости! Будет наследник престола Российского! По тому случаю всемилостивая императрица наша Анна Иоанновна назначает на сегодня маскарад с фейерверками пальбой пушечной!
– Слава Анне!
– Да здравствует императрица, Анна Великая!
– Ура, государыне!
На этом заседание кабинета в тот день закончилось…..
***
Год 1739, сентябрь, 12-го дня. Санкт-Петербург.
Маскарад при дворе.
Анна, узнав о радости, о том, что принцесса беременна, позабыла про все свои болезни. Теперь трон упрочится под потомками Ивана, а не Петра. Курляндский астролог Бергман, которого герцог Бирон вызвал в Петербург, напророчил, что у принцессы родится мальчик. А именно сей астролог, некогда предсказал ей трон империи Российской.
– Сегодня всем быть на машкераде в новом платье! – приказала императрица. – И дабы никто не скупился на драгоценности и украшения разные! Мой двор сегодня должен блистать не хуже двора французского! Дабы в Европах узнали о радости моей! Эрнест!
– Да, Анхен?
– Сегодня все должны веселиться. Все!
– Двор и так уже переполнен радостью. Придворные ликуют.
– И ежели кто-нибудь придет не в новом, то меня оскорбит. Изрядно воруют придворные и чиновники мои. Ничего! Пусть раскошелятся!
– Но на сегодняшние торжества многие не успеют сшить новое платье, Анхен! И те, у кого обновы пока нет…
– Коли захотят уважить императрицу свою, так успеют! – прервала герцога Анна.
– Анхен, и так подданные твои из русских не сильно жалую меня. Уволь меня от таких приказов.
– Ты чего это, Эрнест? – императрица внимательно посмотрела в лицо герцога. – Али снова недоволен чем?
– Снова Ушаков, из-за поношения имени моего, троих людей с площади в застенок упек. И пытки к ним применил. Я про сколько раз говорил. Ну, промолвил мужик по пьяному делу слово против меня? Что с того? Чего пытать его за сие?
– Эрнест! Не противу тебя он поносное слово молвил! Но против меня, его молвил. Ведь я тебя к престолу приблизила, и кто имеет право осуждать меня? А ты в те дела не лезь, дружочек.
– Кстати, Анхен, пришло прошение на твое имя. Прошение от имени Натальи Борисовны Долгорукой, урожденной Шереметевой.
Анна терпеть не могла имени Долгоруких и поморщилась от досады.
– Наталья Долгорукая жена врага моего Ваньки Долгорукого?
– Она, Анхен. Но муж её по твоему слову казнен, а она с детьми малолетними в Сибири обретается. И просит отпустить её из ссылки на Москву в дом родственников Шереметевых. Все же она дочь лица знаменитого, фельдмаршала Шереметева.
– Пусть весь выводок поганый долгоруковский передохнет в Сибири.
– Но, Анхен. У тебя радость такая. Принцесса наследника ждет. В честь того праздника и прости можно княгиню Долгорукую.
