– Отчего же? Много времени наш поединок не займет. Или вы намерены отказаться встретиться с офицером и дворянином и предпочтете палки моих холопов?
– Я следую за вами, поручик, – согласился Пьетро. Не в его правилах было уклоняться от поединка. И если этот офицерик так торопиться умереть, то это его дело.
Они вышли в парк. Там уже стояли в ожидании еще пять офицеров преображенцев. Они ждали их.
– Они станут следить за правилами поединка, – сказал шуту поручик.
– Я не против.
Они подошли к офицерам.
– Господа, – Булгаков обратился к ним. – Сеньор шут согласился драться на шпагах и умереть от стали. Так что палки наших лакеев не понадобятся.
– Господа! – Пьетро обратился к офицерам. – Я ни кого из вас не знаю и своими врагами не считаю. Но вы желаете меня убить. Не могу понять почему. Однако, хочу вас предупредить, что драться со мной так не просто. И вам, поручик, не выстоят в поединке со мной и минуты.
Офицеры захохотали. Очевидно, не слышали о фехтовальных способностях шута. Они пришли убить шута, пользующегося расположением Бирона и тем самым нанести удар по герцогу.
– Так вы не желаете отказаться от своего намерения? – спросил Пьетро.
– Я, поручик Яковлев! – сказал высокий офицер с покрытым оспинами лицом. – И сам хотел вас заколоть. Но жребий выпал Булгакову!
– А пугать нас вашим хозяином Бироном – не стоит! – сказал еще один офицер.
– Я и не собирался пугать вас моим другом герцогом. Я надеюсь на мой клинок и свою руку, – сообщил Пьетро.
Булгаков скинул треуголку, кафтан и обнажил клинок. Пьетро сбросил шляпу и плащ и обнажил свою шпагу. Благо сегодня он явился во дворец при оружии.
Они стали в позицию и скрестили шпаги. Пьетро сразу, прощупал его защиту, и понял, что его противник мало понимает в фехтовании. Он решил поиграть с поручиком, и полминуты защищался, отбив три выпада. Затем он применил итальянский фехтовальный прием Джироламо и выбил клинок из рук поручика.
– Если желаете прервать поединок, – сказал шут. – Я готов дать вам эту возможность. Но если нет, но в течение следующей минуты я вас заколю.
Булгаков побледнел. Продолжать схватку он не желал. Он не годился шуту даже в ученики и теперь это хорошо понял. Атаковать такого мастера клинка было безумием. А Булгаков дураком или самоубийцей не был.
– Вы меня слышали, поручик? – снова спросил Мира. – Вы желаете продолжать?
– Нет, – прошептал он побелевшими губами.
– Я вас не слышу! – Мира не стал щадить его самолюбие.
– Я не желаю продолжать, сеньор, – уже громче сказал Булгаков.
– А кто-нибудь из вас, господа, желает? – Мира посмотрел на офицеров.
Те ничего не ответили. Никто из них ничего ранее не слышал о том, кто такой шут Пьетро Мира и сколько раз он держал в руках шпагу и кинжал.
– Искусство фехтования недоступно русским, господа. Я не хочу сказать, что у вас нет храбрости. Её у русских офицеров достаточно. Но шпага это не просто оружие. Шпага это поэзия, которую понимают только в Европе. А убить вас, поручик, совершенно не умеющего фехтовать, это все равно, что убить ребенка. Мне, ученику мастера Джироламо, так поступить нельзя.
Глаза русских горели ненавистью. И Пьетро понял – они еще встретятся….
***
Год 1739, октябрь, 11 дня. Санкт-Петербург.
При дворе.
Мира и Бирон.
Эрнест Иоганн Бирон вышел из покоев государыни и тяжелым своим взглядом осмотрел собравшихся в приемной придворных. Их было не много.
– Государыне императрице стало легче! – торжественно произнес герцог. – И она завтра изволит принять своих верноподданных с изъявлениями покорности. Дежурный камергер!
– Я здесь, ваша светлость! – камергер князь Куракин поклонился.
– А отчего в приемной государыни столь мало придворных чинов? – спросил Бирон, хотя сам отлично знал ответ на свой вопрос.
– Я, ваша светлость…. Я думаю… Они не хотели тревожить покой…
– Что вы там мямлите? Вы можете отвечать на вопросы четко и ясно? Я обер-камергер русского двора. Или вы забыли про это?
– Как можно, ваша светлость, – дежурный камергер склонился до самого пола.
Бирон больше не стал с ним говорить. Ему стало противно от низкопоклонства этого русского аристократа, и он вышел из приемной. Лакеи проворно распахнули перед ним двери.
Герцог проследовал через анфиладу комнат и натолкнулся на Пьетро Мира.
– Петер?
– Эрнест! – Мира обратился к герцогу по-немецки. – Я искал тебя. И мне сказали, что ты до сих пор в покоях государыни.
– Идем ко мне. Я страшно устал. Но теперь государыне легче и я могу покинуть её. Этот Санчес просто чародей.
– Рад этому известию, Эрнест. Но не всем при дворе сие понравится.
– Думаешь, я в этом сомневаюсь? Но по твоим глазам вижу, что у тебя, что-то стряслось?
– Я только что дрался на дуэли.
– На дуэли? – удивился герцог. – С кем? С Лакостой?
– Если бы с ним. С офицером Преображенского полка.
В личных покоях Бирона Пьетро все рассказал герцогу и тот встревожился. Это было ни что иное, как покушение на убийство. Булгаков явно хотел убить шута и тем самым нанести удар по Бирону. А то, что офицер был не один, уже могло говорить о заговоре.
