— Судя по запаху гари, у вас тоже засушливое лето? — заговорил блондин на отличном финском.
— Да. Но это горят ваши торфяники, — неохотно ответил таможенник.
Они вошли в здание, поднялись на второй этаж. Сопровождающий открыл дверь в небольшой кабинет. Блондин вошел, таможенник закрыл за ним дверь, оставшись в коридоре. За столом сидел полноватый и лысоватый капитан таможенной службы, пил кофе и перебирал бумаги.
— Здравствуйте, господин Лаппонен.
— Николай! Здравствуй! — Капитан улыбнулся, подавая пухлую крепкую руку. — Что-то давно мы с тобой не виделись!
— Два последних поезда были днем. Принимал господин Тырса. — Блондин пожал протянутую руку.
— Да, да, да… — Капитан с улыбкой смотрел на блондина. — Ты всегда бодрый, подтянутый. Приятно смотреть.
— Спасибо. — Блондин щелкнул замком кейса, открыл, протянул папку с документами.
Лаппонен взял их, надел узкие очки в тонкой золотой оправе, пролистал:
— Как всегда, восемнадцать?
— Восемнадцать.
Блондин вынул из кейса маленький ледяной молот, длиной с мизинец, с кусочком горного хрусталя вместо льда и положил на документы.
— Это что такое? — поднял брови Лаппонен.
— Фирме «ЛЁД» в этом году исполняется десять лет.
— А-а-а! — Лаппонен взял сувенир. — А я уж подумал — ты мне взятку хочешь дать!
Они рассмеялись.
— Десять лет! — Лаппонен вертел крошечный молот. — Время несется, как Шумахер. А мы стоим на месте. И таращимся. Ладно, пошли глянем…
Он встал, взял папку:
— Теперь каждый вагон досматривают. И я обязан присутствовать. Такие времена, сам знаешь.
— Знаю.
— Закон есть закон.
— Закон делает нас людьми, — произнес блондин.
Лаппонен посерьезнел, вздохнул:
— Хорошо ты сказал, Николай. Если бы все русские это понимали.
Они подошли к поезду. Началась процедура таможенного досмотра. В каждом вагоне-рефрижераторе лежал лед, напиленный одинаковыми метровыми кубами. Последний вагон был заполнен лишь на одну треть.
— В Сибири не хватило льда? — усмехнулся Лаппонен, ставя печать на накладную.
— Не успели с погрузкой. — Блондин забрал документы, убрал в кейс.
Лаппонен протянул руку:
— Счастливого пути, Николай.
— Счастливо оставаться, господин Лаппонен, — пожал ее блондин.
Таможенники пошли к зданию, блондин — к голове поезда. Дойдя, поднялся на тепловоз по лестнице, закрыл за собой дверь. Впереди поезда загорелся зеленый свет, состав тронулся и пополз. Блондин открыл дверь салона. Отделанный в стиле хай-тек, с сиренево-серой мягкой мебелью, прозрачной барной стойкой и четырьмя маленькими спальными купе, салон был деликатно подсвечен мягким голубоватым светом. В кресле дремал второй машинист, за стойкой позвякивала посудой рослая блондинка-проводница.
— Все. — Блондин сел в кресло, положил кейс на стеклянную полку.
— Как долго теперь… — Потянулся, просыпаясь, рыжеволосый машинист.
— Новые времена у мясных. — Блондин снял пиджак, повесил на вешалку, зевнул. — Мир, дай мне…
— Серого чая, — подхватила проводница, косясь темно-синими глазами.
— Точно. И добавь к этому четыре сливы.
Проводница исполнила, принесла на подносе, подала:
— Ты совсем не спал, Лаву.
— Сон со мной, — ответил он и надкусил сливу.
Проводница села рядом с ним, положила ему голову на колени и сразу заснула.
Лаву съел сливы, выпил сероватый настой. И закрыл глаза. Второй машинист последовал его примеру.
Поезд набрал скорость и пошел по лесистой местности.
Через 48 минут он затормозил, свернул с главной магистрали и медленно пополз через густой еловый лес. Вскоре впереди в лесу обозначился пологий холм и большие серебристые ворота с голубой надписью «ЛЁД». Поезд подошел к воротам и дал сигнал. Ворота стали раздвигаться.
Спящие в салоне проснулись.
— Слава Свету, — произнес Лаву.
Проводница и второй машинист сжали его руки.
Состав проехал ворота. Сразу за ними начинался тоннель, уходящий под землю. Въехали в темный тоннель. Но ненадолго: впереди прорезался свет, по обе стороны стали наплывать узкие платформы, матово засияли голубым и белым гладкие стены.
И поезд остановился.
Сразу же к нему подошла многочисленная охрана в голубой униформе и подъехали на автопогрузчиках рабочие в белых комбинезонах и касках. Лаву, с кейсом в руке, первым сошел на платформу и, не обращая ни на кого внимания, быстрым шагом направился к стеклянному лифту в середине платформы. На ходу вынул электронный ключ, приложил к трехгранной выемке. Двери лифта бесшумно раздвинулись, Лаву вошел. Двери закрылись, лифт тронулся наверх. И быстро остановился. Лаву вышел и оказался у массивной стальной двери с видеокамерами и трехгранной выемкой для электронного ключа. Он приложил ключ. Двери разошлись, открывая большой светлый, голубовато-зеленый и совершенно пустой зал с огромной мозаичной эмблемой фирмы «ЛЁД» во весь пол: два скрещенных ледяных молота под алым, пылающим огнем сердцем. На сердце стоял седовласый худощавый старик в белом, с белой, аккуратно подстриженной бородой. Желтовато-синие глаза внимательно смотрели на Лаву. Лаву поставил кейс на мраморный пол:
— Шуа!
— Лаву!
