Ледяная трилогия полностью

— Это просто компьютерная игра нового поколения. Безусловно, сенсор-приставку изобрела корпорация «LЁD», они же породили миф о тунгусском льде, который якобы вызывает необычные ощущения у людей, когда им стучат в грудную клетку. Они якобы добывали этот лед, везли его из тундры, все наконечники только из этого льда… Но это миф. Лед есть лед. Упавший с неба или замерзший на земле — он одинаков. И что бы ни говорили их «ученые», миф о льде тунгусского метеорита — лишь повод подороже продать свой продукт. Об этом было много написано. Серьезные ученые подняли их на смех. Это даже обсуждать не интересно… На своей приставке «LЁD» сделал миллиарды. И зачем им еще похищать людей и лупить ледяными молотами?

— Но кто-то использует их идею! — выкрикнула Ольга так громко, что сидящие за соседними столиками оглянулись.

— А может быть, наоборот?

— Что — наоборот?

— Может быть, «LЁD» использует чужой метод?

— Стучать льдом в грудь до смерти?

— Да.

— И что же это за метод?

— Пока не знаю. Что-то из древних культов. Может, у кельтов, например, или у якутов был такой обряд. Может, это делали шаманы. Хотя ни в Интернете, ни в нашей университетской библиотеке я такого ритуала не нашел.

— Кто же это?! Сатанисты?

— Не похоже. Скорее — фашисты.

— И как это связано с фашизмом?

— Как-то связано. Уверен. Немецкие фашисты использовали древнюю мифологию. Кстати, у них была своя теория космоса. Я нашел это в Интернете. По их мнению, весь окружающий нас космос состоит изо льда. И только горячая воля человека может растопить в этом льду пространство для жизни.

— А какого хера они лупят этим льдом в грудь?!

— Не знаю. Может, чтобы проверить волю человека? Способна ли она растопить лед?

— Бред! И ради этого они идут на убийство?!

— Ну, многие тайные общества легко идут на убийство ради своих целей. Которые нормальным людям кажутся бредом.

Ольга кинула на тарелку баранье ребро:

— Кто, кто они?

— Мы здесь для того, чтобы ответить на этот вопрос.

— Кто, кто убил моих родителей?! — Ольга стукнула кулаком по столу, задев свой стаканчик, он упал на пол и разбился.

— Слушай, я чего-то… совсем пьяная… — Она качнула головой. — Поехали в отель.

— Хорошо. — Бьорн поднял свою баскетбольную руку, подзывая официанта.

В отеле Ольга упала на постель. Бьорн стоял возле, почти касаясь головой потолка. Он явно не знал, что делать.

— Кто убил моих родителей? — снова спросила Ольга.

— Тот же, кто убил моего брата, — ответил Бьорн.

Ольга шлепнула себя по щекам, пьяно усмехнулась:

— Слушай. Я опьянела с двух рюмок. Я пьяная в хлам!

— Ты просто устала от всего.

— Да. Я устала от всего. Когда у нас самолет?

— В 5.20.

— Ужас… Разбудишь меня?

— Конечно. Спокойной ночи, Ольга. — Он качнулся и шагнул к двери.

— Погоди.

Бьорн остановился. Ольга смотрела на него. Он смотрел на нее.

— Ты думаешь, тот парень из Гуанчжоу что-то знает?

— Ну, иначе бы он не позвал нас.

Ольга кивнула. Приподнялась и села на кровати.

— Покажи мне твой шрам, — произнесла она.

Он снял свою желтую майку с красным раком. Ольга встала, пошатываясь подошла. На груди у Бьорна было два лиловых шрама. Ольгины пьяные глаза покачивались на уровне этих шрамов. Бьорн смотрел на нее сверху. Ольга сняла с себя блузку:

— А у меня один.

Между небольших грудей с большими коричневыми сосками белел шрам в форме скобки с небольшим углублением в кости.

— Они мне выбили кусочек кости. — Ольга подняла голову и глянула Бьорну в глаза. — Красиво?

— Да, — тихо ответил он.

Они молча стояли друг против друга.

— Напомни, как тебя звали на улице? — спросила Ольга, покачиваясь и вцепившись обеими руками в свой белый ремень.

— Lyktstolpen.

— Ликтcтольпен! — рассмеялась она. — Что ты сейчас хочешь, Ликтcтольпен?

Бьорн внимательно посмотрел на нее:

— Я хочу… разбудить тебя в 4.00.

— Конечно. — Она отшатнулась, пропуская его, оперлась о стену, водя по ней рукой. — Bon nuit, Ликтcтольпен.

— Bon nuit, Olga.

Наклонившись, Бьорн вышел и осторожно притворил за собой дверь. Ольга оттолкнулась от стены, зашла в крошечную ванную комнату, открыла воду в раковине. Увидела себя в круглом зеркале:

— Спокойной ночи, сирота.

И брызнула водой на зеркало.

Я просыпаюсь позже сердца моего. Оно спит совсем недолго. Оно бодрствует во сне. Ибо ведает, что Исполнение близко.

Сердце мое будит тело мое.

Я встаю, привожу в порядок старое тело мое. И направляюсь к Горн. Он спит на своем белом ложе. Я бужу его тело. А потом, когда руки сестер омоют его тело и разотрут маслами, бужу сердце Горн. Оно просыпается. Я обожаю это мгновение.

Сегодня сердце его просыпается особенно прекрасно. Сила и ясность сияют в нем. Сегодня Горн готов увидеть мир.

Сегодня я покажу ему мир.

Мир нашей Великой Ошибки. Которую нам предстоит исправить.

Горн сидит в Трапезной. Я подаю ему фрукты. Он поглощает их. Он не спрашивает меня о деревьях, на которых выросли фрукты. Его не интересует форма этих плодов. Он просто ест их. Мудрость сердца пребывает с ним. Он уже не мальчик из города мясных машин. Он наш самый дорогой брат.