Мужчина обдумал ответ, кивнул, и губы его искривились в высокомерной насмешке.
– Хочешь верить? А можно ли верить тебе самому? Или ты просто брехливый аралуинский пес, что лает по подворотням?
Хорас нахмурился, сбитый с толку. Что за нелепая попытка его оскорбить? Незнакомец почему-то пытался спровоцировать его на драку. И это для Хораса было достаточной причиной не поддаваться на провокации.
– Как вам будет угодно, – произнес он с непроницаемым лицом.
Но Холт заметил, как рука юноши потянулась к левому бедру, где обыкновенно висел меч; теперь же он, разумеется, остался в их комнате наверху. В распоряжении Хораса был лишь кинжал.
Рыцарь также увидел непроизвольный жест и недобро улыбнулся. Он приблизился к Хорасу и окинул его критическим взглядом. Широкие плечи, узкая талия и, безусловно, крепкие мускулы. И двигается хорошо, с естественной ловкостью и грацией, выдававшими в нем опытного воина.
Но лицо его было совершенно бесхитростным. Такому юнцу не приходилось сражаться с противником до последней капли крови. Этот воин не был обучен безжалостным смертельным схваткам. Мальчишка только недавно начал бриться. Конечно, он был хорошо обученным бойцом, и его следовало уважать. Уважать, но не бояться.
Оценив своего противника, рыцарь подошел еще ближе.
– Меня зовут Депарнье, – промолвил он, ожидая, видимо, что слова его произведут какое-то впечатление.
Хорас лишь пожал плечами.
– Вот и отлично.
Черные брови рыцаря вновь сошлись на переносице.
– Я тебе не какой-нибудь мужлан с большой дороги, которого ты сумел бы обхитрить своими гнусными трюками. Меня, в отличие от моих многочисленных соотечественников, ты не застанешь врасплох.
Рыцарь помедлил, чтобы посмотреть, какой эффект произведут его слова. Но Хорас благоразумно решил держаться ранее выбранного курса.
– Я обязательно запомню это на будущее, – мягко сказал юноша.
Еще шаг, и могучий рыцарь подошел к Хорасу вплотную. Лицо его пылало от ярости: как смеет этот мальчишка так с ним разговаривать? как смеет он игнорировать оскорбления?
– Я главнокомандующий этой области! – прокричал рыцарь. – Я победил больше незваных чужаков, больше трусливых аралуинцев, чем любой другой рыцарь в этой стране. Спроси у них, лгу ли я! – Он жестом указал на людей, что замерли у столов вокруг камина.
Секунду стояла тишина, но затем незнакомец перевел пылающий взор на собравшихся, словно проверяя, осмелится ли кто-нибудь из них ему перечить.
Все, как один, опустили глаза и нехотя пробормотали, что подтверждают слова рыцаря. И снова главнокомандующий с вызовом посмотрел на Хораса. Юноша ответил ему безразличным взглядом, но щеки его начал заливать румянец.
– Буду иметь это в виду, – спокойно произнес Хорас.
Депарнье угрожающе навис над ним.
– И я называю тебя трусом и вором, который хитростью и коварством победил галлийских рыцарей, чтобы завладеть их доспехами, лошадьми и имуществом! – Под конец он перешел на крик.
Повисла долгая тишина.
– Я думаю, вы ошибаетесь, – наконец ответил Хорас тем же мягким тоном, какого придерживался на протяжении всего разговора.
Все присутствующие затаили дыхание. Депарнье отступил назад, вне себя от ярости.
– Ты хочешь сказать, что я лжец?
Хорас покачал головой:
– Вовсе нет. Я говорю, что вы ошибаетесь. Кто-то, очевидно, дал вам неверные сведения.
Депарнье в негодовании раскинул руки и обратился ко всем присутствующим:
– Вы слышали! Он в лицо назвал меня лжецом! Этого я так не оставлю!
Потом Депарнье отработанным жестом выудил из-за пояса перчатку и отвел руку назад, готовясь ударить Хораса по лицу и тем самым вызвать юношу на поединок, от которого нельзя было отказаться.
Но тут кто-то вырвал у него перчатку и швырнул через весь зал, где она повисла на одной из вертикальных дубовых балок, что подпирали потолок, пригвожденная стрелой.
И все-таки их разлучают, думал Уилл. Ивэнлин уводили прочь, и она обернулась, чтобы взглянуть на него. На лице ее застыло печальное изумление. Юноша заставил себя ободряюще улыбнуться и помахал подруге рукой, желая убедить ее в том, что они расстаются ненадолго.
Его попытки подбодрить девушку были прерваны увесистым подзатыльником. В ушах у него зазвенело.
– Пошевеливайся, раб! – прорычал Тирак, скандианец, присматривавший за дворовыми рабами. – Посмотрим, как ты теперь заулыбаешься!
Вскоре Уилл узнал, что ответ на этот комментарий – «никак».
Из всех рабов хуже всех приходилось именно тем, кто работал во дворе. Домашние рабы, которые трудились на кухне и в обеденных залах, по крайней мере, днем и ночью находились в тепле. Хоть они и падали по вечерам без сил на свои тюфяки, но у них были теплые одеяла.
А дворовым рабам приходилось выполнять всю самую грязную работу: рубить дрова, убирать снег с дорожек, вычищать уборные и избавляться от нечистот, кормить и поить животных, наводить порядок в конюшнях. И все это на жестоком морозе. Когда от усилий выступал пот, рабам приходилось оставаться в мокрой одежде на холоде до тех пор, пока они не выполнят все задания, и влага высасывала из их тел последние остатки тепла.
