Хораса волновало это пренебрежение строгими правилами рыцарского кодекса. А еще то, что Холт раскрывает свою тактику перед поединком, до которого, кстати, оставался лишь день. В ратной школе уделяли особое внимание соблюдению всех формальностей, столь важных для рыцарей. Последние полтора года Хорас только и слышал, как важно следовать законам, как ужасно их нарушать. Они накладывали на будущих рыцарей обязательства; все привилегии давались не просто так. Рыцарь должен жить по строгим правилам. Жить по ним и, если придется, умереть за них.
Закон регулировал также право рыцаря вызывать другого на поединок: воспользоваться этой честью могли только представители многочисленных орденов. Даже Хорас, как не прошедший посвящение, не мог, строго говоря, участвовать в поединке с Депарнье. А Холт и подавно. Бесцеремонное обращение рейнджера с законами, которые столь высоко ценил Хорас, не давали юноше покоя.
– Послушай-ка, – по-доброму обратился Холт к товарищу и приобнял его за широкие плечи, – признаю, что правила чести – отличная штука. Но только для тех, кто соблюдает их все до единого.
– Но… – начал Хорас.
– Депарнье неведомо сколько лет пользуется рыцарским кодексом, чтобы убивать и грабить. Он принимает те правила, которые ему на руку, и отметает все остальные. Ты и сам это видел.
Хорас грустно кивнул:
– Да, я знаю. Просто меня учили…
– Тебя учили благородные люди. Люди, которые соблюдают законы рыцарства – все законы… Живут согласно кодексу чести. Позволь сказать: я не знаю людей, более доблестных, чем сэр Родни и барон Аралд. Люди, подобные им, воплощают в себе все рыцарские идеалы.
Он замолчал, пристально вглядываясь в обеспокоенное лицо юноши. Тот кивнул. Холт, упомянув сэра Родни и барона Аралда, попал в точку: Хорас их просто боготворил. Рейнджер продолжил:
– Но жестокая и трусливая свинья, подобная Депар нье, не должна утверждать, что живет по тем же законам. Я не испытываю никаких угрызений совести, обманывая его, важно лишь то, что поможет победить.
– Но как вы надеетесь одолеть его, если он уже знает, что именно вы собираетесь делать? – удивленно спросил он.
Холт пожал плечами и ответил без тени улыбки:
– Может, мне повезет.
Ивэнлин неуверенно сжимала охотничий лук. Она пыталась натянуть тетиву со стрелой, одновременно удерживая на прицеле маленького зверька, сидевшего на поляне. Стрела чуть не упала в снег у ее ног. Девушка бессознательно прошептала какое-то ругательство, и кролик тут же сел на задние лапы. Он задвигал ушами: не раздастся ли снова тот незнакомый звук, который он услышал миг назад? Нос его тоже подергивался, пытаясь уловить запах чужака.
Ивэнлин застыла на месте, выжидая, пока животное не почувствует себя в безопасности. Вот он принялся скрести снег передними лапами, добираясь до промерзлой чахлой травы. Едва дыша, она наблюдала за тем, как кролик вернулся к еде, затем перевела взгляд на тетиву. Девушка поместила стрелу как раз под зарубкой, которую оставил мастер.
В этой точке тетива становилась толще: ее кольцами оплетала тонкая струна, – и конец стрелы удобно размещался в выемке. Ивэнлин уже не надо было с силой удерживать лук. Однако стоит отпустить тетиву – стрела отправится в полет.
Ивэнлин подняла лук. Она знала, что делает все неправильно: она повидала немало стрелков, и они действовали совсем иначе. Но, как теперь стало ясно, наблюдать за тренировкой и подражать мастеру – это совсем не одно и то же. Уилл, помнилось Ивэнлин, мог одним плавным движением натянуть тетиву и выпустить стрелу; казалось, ему это не стоит никакого труда, но она не могла повторить его жест. Ивэнлин, нетвердой рукой удерживая стрелу между большим и указательным пальцами, попыталась натянуть тетиву усилием пальцев и мышц руки. У нее едва получилось оттянуть тетиву наполовину. Она сердито поджала губы. И так сойдет. Ивэнлин закрыла один глаз и, прищурившись, прицелилась в маленького зверька. Тот беззаботно жевал травку, не подозревая о смертельной опасности, которая таилась между деревьями. Надеясь на чудо, девушка наконец выпустила стрелу.
Лук дернулся в руках Ивэнлин, и стрела отклонилась от нужной траектории метра на три в сторону. Она летела так медленно, что едва ли смогла бы пронзить плоть. Тетива болезненно хлестнула Ивэнлин по нежной коже с внутренней стороны руки. Та взвизгнула от боли и выронила лук. Стрела скользнула по стволу дерева и исчезла в лесу.
Кролик снова сел на задние лапы и уставился на девушку в крайнем изумлении; он даже склонил голову набок, чтобы разглядеть ее получше. Затем, опустившись на четвереньки, зверек лениво побрел в лесную чащу.
Вот тебе и смертельная опасность, с горечью подумала Ивэнлин.
Она подобрала лук, потерла место, где тетива больно хлестнула ее по руке, и пошла за стрелой. Через десять минут поисков девушка решила, что, видимо, ей не судьба отыскать пропажу. С поникшей головой она побрела назад в хижину.
– Видимо, мне надо больше тренироваться, – пробормотала Ивэнлин себе под нос.
