Еще в Фонтароссе Ривен проходил дополнительные курсы по разведке и шпионажу, поэтому был уверен в своем умении пробраться незамеченным почти куда угодно – но, проклятье, как порой мешало это «почти»! Какой бы магией ни пользовалась госпожа Гризельда, самовольно поручившая себе же присмотр за порядком в алфейском общежитии, она весьма бдительно следила, по крайней мере, за одним пунктом из свода правил – насчет того, чтобы «никаких мужчин». Как многие старые девы, заместительница Фарагонды с годами все больше внимания уделяла необходимости блюсти мораль – почему-то преимущественно чужую. А поскольку Гризельда была не просто вредной стареющей дамой, а еще и одним из сильнейших боевых магов, от ее заскоков не так-то просто было отмахнуться…
Возможно, если бы самому Ривену пришлось нести ответственность за сотню девиц благородного происхождения (то есть, в большинстве, избалованных и бестолковых), он придерживался бы не менее строгих взглядов, но необходимость доказывать отсутствие каких-либо непристойных намерений под кислым взглядом этой сушеной воблы от этого понимания приятнее не становилась!
– Мне надо поговорить с Музой, – терпеливо пояснил юноша с видом полной покорности судьбе. Гризельда неприязненно поджала тонкие губы.
– Сейчас уже половина девятого, – кисло напомнила она. – до завтра этот разговор никак подождать не может? Свободное время у учениц с четырех до восьми вечера.
– Никак нет! – автоматически переходя на «строевое изложение», возразил Ривен. Пожалуй, чем-то в манере поведения пожилой дамы просто до удивительного напоминало их преподавателя ратных дисциплин – отставного генерала Конрада. Будь ситуация несколько иной, столь неожиданное сходство, так сказать, по духу, между напоминающим медведя амбалом и сухощавой чопорной дамочкой заставило бы от души посмеяться! Хотя привычка муштровать окружающих всегда была совершенно одинаковой. Насколько Ривен знал, первокурсницы боялись преподавательницу боевой магии до дрожи, некоторые даже искренне считали, что мифическая «Даркарова бабушка» – это Гризельда собственной персоной и есть – и только через год обучения с немалым изумлением понимали, что на самом деле у нее добрейшее сердце. Увы, доброта шла отдельно, характер – отдельно.
– Ну хорошо… – самую малость смягчилась Гризельда, не оставляя, впрочем, весьма скептической гримасы насчет того, что знает все эти «срочные дела» у бессовестной современной молодежи. А ведь она сама была еще совсем не старой, лет на пятнадцать, а то и двадцать моложе директора Фарагонды, кажется… но эта особа лет в тридцать, должно быть, законсервировалась, приняв свое теперешнее обличье, и таковой же останется, пожалуй, и еще лет на двадцать, если не тридцать! – Я могу позвать Музу сюда или проводить тебя в их гостиную.
От мысли, что объясняться придется под бдительным оком этой надзирательницы, Ривен почувствовал что-то, подозрительно близкое к банальному ужасу.
– Лучше позовите, – выдавил он. А ведь Муза вполне может и вовсе не захотеть сегодня с ним разговаривать – хоть за последние пару лет ершистый характер девушки заметно смягчился, время от времени она все равно принималась по старой памяти взбрыкивать и злиться на каждый косой взгляд.
«Сегодня у нее была вполне справедливая причина злиться!» – напомнил себе юноша, почувствовав, что мысли потекли куда-то не туда. Не хватало еще вместо извинения снова накинуться друг на друга с претензиями!
Хотя, если девушка не захочет с ним разговаривать и просто не спустится в холл – с разговором действительно придется повременить до завтра, после этого Гризельда уж точно его не впустит на ярус с жилыми комнатами, хоть в сопровождении, хоть без.
Но, по крайней мере, это его опасение не подтвердилось. Хотя спустившаяся минуты через три девушка и пыталась изобразить столь же кислую гримасу, что и у Гризельды – что на симпатичном юном личике смотрелось гораздо менее убедительно – но идею о необходимости серьезного разговора поддержала и даже как-то сумела убедить заместительницу директора оставить их вдвоем. Почти наверняка холл продолжал просматриваться с помощью какой-нибудь магии, но самим не видеть госпожу Гризельду было уже достаточной степенью уединения… по крайней мере, в данный момент единственно возможной.
– Муза, я… я повел себя глупо, – о некоторых вещах Ривен совершенно не умел разговаривать. Более того, считал, что говорить – совершенно лишнее, когда важны поступки, а не слова. Но девушки – все, без исключений – считали иначе, поэтому время от времени следовало идти на компромиссы. Хотя менее глупо все это не звучало даже по необходимости – особенно в его костном исполнении.
– Определенно, – уставившись куда-то себе под ноги, согласилась фея гармонии. – честно говоря, я не могу понять твоей логики. Если ты ревнуешь до такой степени, то почему сбежал, оставив меня в компании этого клоуна?
– Никогда никому не навязывал свое общество! И тебе в том числе…
