– Это просто большое недоразумение! Наверняка сегодня ночью мы над этим посмеёмся за выпивкой в честь заключения сделки. Вот увидите, – заверила Бом.
– Нет сделки! Нет выпивки! Вы несёте опасность! Убирайтесь!
Кайлен яростно зарычала, оттаскивая Эша подальше от толпы, чтобы они могли поговорить без лишних ушей.
– Ты сорвал нам сделку, и я не позволю тебе подвергать экипаж ещё большей опасности своими песенками.
Шок Эша сменился раздражением, и он вырвался из хватки Кайлен.
– Я не собираюсь делать того, что вам навредит! И разве мы не будем в большей опасности, если не станем избавляться от левиафанов?
– Нет, она права, – тихо сказала Луна.
– Что?
– Нравится тебе это или нет, но люди не доверяют Ткачам Песен, Эш. Теперь вулписы знают, что на борту «Ледяного сердца» есть Ткач, и эта новость пойдёт дальше. Люди станут нас избегать. Мы не сможем торговать, а значит, мы не сможем выжить.
Эш почувствовал себя отвратительно. «Вот в чём дело, – подумал он. – Видимо, ничего не изменилось. Все до сих пор считают меня монстром».
– Мне очень жаль, Эш, но тут ничего не поделать, – сказала Луна. Она протянула руку к его плечу, но Эш её оттолкнул. Он и так чувствовал себя неловко.
– «Ледяное сердце» – единственное место, где мне были рады. Я сделаю всё, чтобы его защитить, – сказал Эш.
– На самом деле, тебе здесь не рады, Ткач Песен. Таким, как ты, не рады нигде. Ты не можешь стать одним из нас, – сказала Кайлен.
Эш похолодел. Он чувствовал себя так, словно его сердце заморозила сама Ледяная Старуха.
– Эй! Это уже слишком! – закричала Луна. – Это неправда, Эш. Не слушай её! У кэпа случился бы припадок, если бы она узнала, что ты говоришь, Кайлен!
«Так больше продолжаться не может. Я только всё порчу и подвожу тех, кто мне дорог, – в отчаянии думал Эш. – Если где-то есть изгнанник, который опасен для других, которого следует бояться, то это я! Ворона-ведьма была права».
– Хочешь нам помочь, Эш? – спросила Кайлен, не обращая внимания на Луну. – Тогда уходи с «Ледяного сердца». Твоё пение левиафанам только подвергает нас опасности. Может, тебе удалось одурачить остальных, но со мной это не пройдёт. Если я увижу, что ты снова поёшь, ты об этом пожалеешь. Не сомневайся.
Маленький камешек, который в отчаянии бросил Эш, перелетел через вал и рухнул вниз, со звоном отскакивая от древних камней. Мальчик потерял его из виду, но ему показалось, что он услышал, как тот упал на лёд далеко-далеко внизу. Эш держался в стороне от команды «Ледяного сердца», особенно от капитана Бом, которая наверняка сейчас обдумывала наказание для него и Луны, и мальчик не хотел оказаться рядом, когда на капитана наконец найдёт вдохновение. Он наблюдал, как караван приземистых археомеханических саней вулписов, пыхтя, уходит в Снежное море, а за ним тянется чёрный дым. Это были не изящные обтекаемые сани, типичные для следопытов; это были лязгающие грубые судна, собранные, как лоскутное одеяло, из ржавого лома.
«Наверное, отправились искать тех, с кем смогут поторговать. Тех, у кого нет Ткача Песен, который сможет испортить сделку».
– Почему все так меня ненавидят?! – сказал Эш вслух, крепко зажмурившись и скрежеща зубами от досады.
– Я бы назвал это завистью, – раздался голос совсем рядом, напугав Эша. Он не заметил Сколла, который прислонился к стене неподалёку, заложив руки за голову. На его лице, как всегда, застыла волчья ухмылка. – У тебя есть сила бороться с тем, чего боятся все остальные люди этого мира. Они хотят того, чем ты обладаешь, но в глубине души знают, что ни за что этого не получат.
– Может быть, – сказал Эш. – Но я просто хочу быть нормальным.
– Больше никогда так не говори! – потребовал Сколл, отскакивая от стены, лёгкий как пёрышко. Полы его плаща взметнулись за спиной, когда он шагнул вперёд, сурово глядя на Эша. – Я хочу кое-что тебе показать, Эш. А теперь быстро – у нас мало времени.
Эш неохотно позволил Сколлу увести себя в тёмное сердце древней башни. Там они остановились у огромной фрески на стене, такой же высокой и широкой, как «Ледяное сердце». Эш потерял дар речи от одного её вида.
– Послушай меня, Эш. Из-за левиафанов крепости разрозненны и слабы, – сказал Сколл. – Но если я и узнал что-то важное за все годы поисков, так это то, что именно левиафаны делают Ткачей Песен сильными, – он указал на фреску. – Во время своих путешествий, далеко на западе, я наткнулся на руины, не тронутые вулписами или человеческим родом. В их глубине я узнал о вещах, которые невозможно себе представить.
