— Удалось. Но разговор был недолгим. Она отказалась отвечать на мои вопросы. Сказала, что ничего не знает и сама.
Мне показалось, что тут ее голос дрогнул, а сама она смутилась, из чего я сделал вывод, что она солгала.
— Скажите мне правду, ваше высочество! — потребовал я. — Разве я многого прошу?
— Я не знаю правды! — почти выкрикнула она. — Да, она сказала мне не совсем это! Она сказала, что будет лучше, если никто ничего не узнает!
Я сжал кулаки. Если бы эта Анса попалась мне сейчас, я вытряс бы из нее ту правду, что она так хотела скрыть. Но сейчас, когда мы вспугнули ее, она, должно быть, ушла уже далеко. Она знала эти места лучше нас.
Но я был не намерен отступать. Я найду здесь людей, которые станут мне помогать — я заплачу им столько, что они как охотничьи собаки пойдут по следу старой колдуньи и найдут мне ее. Возможно, не скоро, но найдут.
— Ваш отец подкупил или запугал ее, — сказал я без тени сомнений.
А ее высочество не стала это отрицать. Ну, что же, значит, она, наконец, пришла к тому же выводу, к которому раньше пришел я. Что Вегарда убила одна из ее сестер. И теперь все, кто об этом знают, отчаянно пытаются это скрыть. Чтобы принцесса, которая сделала это, избежала наказания. И чтобы не разрушить тот хрупкий мир, который установился между нашими странами. Глупцы! Какие же они глупцы! Неужели они думают, что этим делают лучше?
— Вы же не станете настаивать на казни Лотты? — прошептала Кайса. — Теперь, когда вы знаете, что это не она?
В ее голосе было столько отчаяния, что мне стало ее жаль. Оказалось, что мое израненное, ожесточившееся сердце еще способно было испытывать и это чувство.
Я поднялся, сделал шаг в ее сторону. И вдруг увидел в ее глазах такой страх, что я остановился.
Она боялась! Боялась меня???
Воспоминание пронзило меня будто молния. Холодный пот выступил и на лбу, и на спине.
Теперь я смотрел только на ее губы, которые дрожали, и которые она кусала сейчас до боли, до крови. Губы, которые, кажется, совсем недавно я целовал.
Еще одна картинка вспыхнула в голове. Картинка, от которой мне стало дурно.
— Ваше высочество! Надеюсь, этой ночью я не сделал вам ничего дурного?
Он ничего не помнил! Просто совсем ничего!
И такой вариант развития событий, который ночью показался бы мне настоящим подарком, сейчас вдруг меня почти оскорбил. Как он мог забыть о том, что случилось?
Хотя на самом деле не случилось почти ничего. Только тот самый поцелуй, который привел меня в трепет. Сразу после этого силы оставили Эйнара, и он снова провалился в забытьё.
И утром, когда я проснулась с первыми лучами солнца, я мигом вскочила с кровати. Я не представляла, как после этого поцелуя мы с Эйнаром сможем посмотреть друг другу в глаза.
И вот теперь оказалось, что для него это ночное происшествие ничего не значило. И хотя я и прежде понимала, что мужчины могут позволить себе куда больше, чем женщины, сейчас это неприятно поразило меня.
— Ваше высочество! Надеюсь, этой ночью я не сделал вам ничего дурного?
И голос, и взгляд его изменились. И я поняла — он всё-таки что-то вспомнил! Щеки сразу запылали, и я отвернулась, чтобы скрыть свое смущение.
— Нет, ваше величество, ничего страшного не случилось.
Он предпочел удовольствоваться таким ответом и начал собирать свои вещи. Надел на пояс ножны, поднял с кровати плащ.
— Вы еще слишком слабы, чтобы проделать обратный путь, — запротестовала я.
Но он не стал меня слушать.
— Нам следует вернуться в Свеадорф как можно скорей. Вы и без того провели ночь в моем обществе, и если об этом кто-то узнает, то может дурно истолковать. А мне был не хотелось, чтобы ваша репутация пострадала из-за меня. Я постараюсь дойти до дома Ансы, а там, если я не смогу сесть в седло, вы оставите меня и отправитесь за помощью в Даларн.
— Может быть, вам лучше остаться здесь, а я доберусь до Даларна и пришлю сюда людей?
— Я не могу позволить вам идти по лесу одной, — прорычал он. — Достаточно и прошлой встречи с волком.
Ну, что же, если он всё уже решил, то спорить было бессмысленно. Мы дождались, пока в печи не останется ни единого уголька, и вышли на улицу.
Ветер почти стих, и было теплее, чем накануне. И всё равно каждый шаг давался Эйнару с большим трудом. Он тяжело дышал и часто останавливался, и я с ужасом думала, что я буду делать, если он вдруг упадет в снег. У меня не хватило бы сил, чтобы дотащить его до дома Ансы.
Но, наконец, избушка показалась впереди, и я с облегчением вздохнула. Лошади почувствовали нас издалека и поприветствовали громким ржанием.
— Я растоплю печь, чтобы вы не замерзли, и поеду в город.
Но он снова упрямо покачал головой:
— Я вполне способен ехать верхом. Возможно, не галопом, но хотя бы рысью. Вам просто придется ехать рядом.
Мы вошли в сарай, убедились, что с лошадьми всё в порядке.
Я подошла к Эйнару, чтобы помочь ему подняться в седло. Но, кажется, мое намерение его оскорбило. Во всяком случае, взгляд его потемнел, а сам он открыл рот, чтобы отчитать меня за то, что я предложила ему помощь, когда он этого не просил.
