Не мог я обмолвиться и о том, что мой сын мог окончательно потерять интерес к принцессе Элине после того, как она отдала ему свою честь. Его всегда интересовал сам процесс охоты, и как только ее высочество стала его добычей, вся его влюбленность в нее могла исчезнуть без следа.
Принцесса Алда — другое дело. Она никогда не отвечала на его знаки внимания, открыто предпочитая ему его младшего брата. И это могло лишь распалить его желание.
— И когда он сказал вам, ваше высочество, что сделает предложение не вам, а вашей старшей сестре, вы не смогли его простить. Вы привыкли быть в центре внимания. Самая красивая и самая любимая из дочерей короля, которой вдруг предпочли другую. Вас оскорбило то, что Вегард перенес свою любовь с вас на принцессу Алду.
— Любовь? — вдруг взвизгнула Элина. — Он вовсе ее не любил! Если бы не ее право на корону Терции, он и не посмотрел бы в ее сторону! Неужели вы думали, что он променял бы меня на такую дурнушку?
Только когда Эйнар сказал, что принц Вегард переключил свое внимание с Элины на Алду, я вспомнила о той сцене, свидетельницей которой была в оружейной зале. Когда старший брат, оттеснив младшего, вдруг стал учить Алду держать в руках меч. Тогда я не придала этому значения, но сейчас, когда я еще раз прокрутила в памяти эту сцену, многое стало восприниматься по-другому.
Его высочество пресытился Элиной и, узнав о том, что брак с ней не принесет ему короны Терции, сразу потерял к ней интерес. А моя младшая сестра была слишком самолюбива, чтобы простить ему это. Она не могла позволить ему жениться на другой. Ведь это она всегда считалась самой красивой, это именно ей доставалось восхищение первых кавалеров при дворе. Она не могла допустить, чтобы все узнали, что Вегард бросил ее.
Именно поэтому она не смогла смолчать и сейчас. Хотя молчать было в ее интересах. До тех пор, пока она не призналась сама, отец еще мог попытаться убедить всех, что она — не убийца.
Но ее обида была слишком велика.
— Любовь? Он вовсе ее не любил! Если бы не ее право на корону Терции, он и не посмотрел бы в ее сторону! Неужели вы думали, что он променял бы меня на такую дурнушку?
Она выкрикивала это, глядя на Алду, будто стараясь выместить на старшей сестре всю свою обиду, что так долго вынуждена была скрывать.
Я видела, что отец пытался одернуть ее, но даже он сейчас был не в силах заставить ее замолчать.
— Он сказал мне, что любит только меня. И всегда будет любить. Но чтобы получить корону Терции, он женится на Алде!
Я была почти уверена, что она просто выдавала желаемое за действительное. Принц Вегард, кажется, был не из тех, кто способен любить. Но опровергнуть ее слова он уже не мог.
Элина не замечала, что каждое ее слово больно ранило старшую сестру. Она всегда была слишком эгоистичной, чтобы считаться с чужими чувствами.
— Алда была для него всего лишь способом прибрать к рукам еще и Терцию.
— Но вы не готовы были позволить ему жениться на вашей сестре, — подсказал Эйнар.
Губы Элины задрожали, а лицо исказилось гневом.
— Однажды Алде достанется вся Терция. Я не могла отдать ей еще и его! — она вдруг горько рассмеялась. — Он мнил себя великим стратегом. А сам так легко попал в ловушку, которую я ему расставила. Видели бы вы его лицо, когда он, наконец, всё понял! Да-да, я была рядом и смотрела на него! А он даже тогда не мог поверить в то, что его обыграла слабая женщина.
Теперь в голосе ее звучало торжество. Возможно, тогда, когда она совершала убийство, ее рассудок был холоден и трезв, но сейчас мне показалось, что она совершенно не в себе.
Король Эйнар поднялся.
— Мне кажется, ваше величество, что ваша дочь сказала уже достаточно, чтобы мы могли не сомневаться в ее виновности. Надеюсь, теперь, ваше величество, вы не перестанете утверждать, что убийцей была та бедная девушка, что столько дней провела в темнице, и освободите ее. Вы обещали наказать преступника, и мне хотелось бы верить, что вы сдержите свое слово.
Отец тоже встал, а следом встали и все присутствующие в этом зале. Его глаза потемнели от горя, а плечи были низко опущены. Сейчас он выглядел почти стариком.
— Прошу у вас прощения, ваше величество, за то, что совершила моя дочь. Поверьте, что изначально я не знал о том, что это была она. А когда обо всём догадался, то всего лишь пытался ее защитить. Я и сейчас прошу вас о снисхождении. Если станет известно, что моя младшая дочь — убийца, это подорвет доверие подданых ко всей династии.
— И что вы предлагаете, ваше величество? — в голосе короля Нерландии был лёд. — Сделать вид, что мы ничего не слышали? Позволить суду признать виновной ни в чем не повинную горничную?
Всё во мне содрогнулось от этой мысли. И я с волнением посмотрела на отца. Неужели он продолжал надеяться на то, что всё удастся сохранить втайне ото всех, кого не было сегодня в этой комнате?
