Она со злостью топнула ногой по полу и подняла глаза. На противоположной стороне из отражения в зеркале на нее смотрела озлобленная, обиженная девчонка, изо всех сил старающаяся прикинуться парнем.
— Василий, — с другого конца коридора раздался голос подруги, — ты еще здесь? Я думала, ты уже уехала! Что с тобой?
Она подбежала к ней и обхватила лицо руками.
— Посмотри на меня! Что случилось? Он тебя унизил? Обидел? Ударил?
— Он спросил, лесбиянка ли я, Даша! Понимаешь?! Вот, что он обо мне думает! А еще обнял…насильно.
— Ясно…, — подруга отошла в сторону, так, чтобы видно было зеркало. — Посмотри на это отражение, что бы ты у него спросила?
Вопрос подруги бил в самое больное место. И ужаснее всего, что она была права.
— Не делай так, пожалуйста, — Вася посмотрела на Дашу заплаканными глазами, — хотя бы ты не делай.
— Это ты с собой делаешь, а не я, или он, — резко ответила подруга. — Это с собой делаешь ты сама! Что случится, если ты выбросишь эту ужасную кепку? Земля остановится? Что будет, если подкрасишь ресницы? Снег в июне пойдет? Что будет, если сменишь безразмерные брюки и мастерку на женский жокейский костюм? Что?
— Ты спрашиваешь, что будет? — Выкрикнула Вася. — Они вновь захотят меня! Все, что им нужно — это сношаться! Им не нужна любовь, понимаешь? Им не нужна просто любовь, они не умеют любить, и уж тем более он не умеет любить. Ты только посмотри на него! Самоуверенный, самовлюбленный, напыщенный недоумок, в постели которого побывала каждая вторая в этом городе. Да он со страниц бульварных журналов не сходит — то на выходе из такого-то заведения его сняли с блондинкой, то на выходе из сякого-то заведения его сняли с брюнеткой. И так каждый раз.
— А, то есть, ты признаешь, что следишь за его жизнью? — спросила подруга.
Девушка еще сильнее заплакала и опустилась на пол. Ее тело сотрясали рыдания. Она чувствовала себя полным ничтожеством, человеком, который не может совладать с собственными чувствами.
— То, о чем ты думаешь, это не так, — Даша опустила рядом и прижала ее к себе, — это не так, милая.
— Пожалуйста, больше не говори со мной об этом, — Вася утерла рукавом слезы и с мольбой посмотрела на подругу, — этот вопрос для меня закрыт, раз и навсегда. Мужчины для меня не существуют.
— Хорошо, — кивнула девушка, — хорошо. Пусть так. Жизнь покажет, закрыт этот вопрос, или открыт.
— Ты куда-то шла? — Вася, наконец, разглядела подругу, которая успела переодеться.
— Да, собиралась уходить, такси ждет.
— Тогда поезжай, — она кивнула в сторону выхода из клуба. — Хватит со мной возиться, не маленькая.
— А ты? Поехали со мной, такси подождет еще пять минут.
— Нет, мне нужно сперва успокоиться. Я дождусь, пока он уедет, а потом еще побуду с Агатом. Он хорошо на меня действует.
— Ладно, — Даша поднялась и протянула ей руку, — вставай. Хватит киснуть. Сходи, прими душ, успокойся, приди в себя.
— Как скажешь, босс — девушка через силу улыбнулась. — Ну, все, иди уже! Со мной все в порядке.
— Уверена? — Дашка пытливо заглянула подруге в глаза.
— Уверена, иди уже, — отмахнулась Вася.
После того, как подруга скрылась за дверью, она заставила себя встать, насухо вытерла рукавом мокрое от слез лицо и зашла в раздевалку. В этот час она могла уже не опасаться, что сюда войдет кто-то из членов клуба, поэтому спокойно разделась, достала из шкафчика полотенце и сланцы и зашла в душ.
Вода действовала на нее, как релаксант. Она раз за разом смывала дурные воспоминания, обволакивала, возвращала в детство, в котором отец нес ее на руках, укутанную в полотенце, усаживал на кровать и долго-долго расчесывал волосы.
«Волосы — твое богатство и моя гордость, доченька», — говорил он, — «если однажды тебе взбредет в голову их отрезать, то подумай о том, что ты лишаешь меня гордости и не делай».
— Не сделаю, папа, — прошептали ее губы.
Василиса ласково провела рукой по длинным мокрым прядям, и лицо озарила светлая улыбка. Воспоминания об отце всегда шли ей на пользу. Вот и сейчас на душе стало легче. Она вновь почувствовала себя его маленькой девочкой, и все невзгоды испарились, как вода, будто их никогда и не было.
Голос из раздевалки заставил ее вернуться из воспоминаний в реальность.
— Инструктор, ты здесь? — узнала она его голос, и сердце вновь застучало так быстро, что она припала к стене, чтобы вдруг не упасть, если случится обморок. — Я знаю, ты здесь! Выходи!
— Выйдите! Это женская раздевалка! — Девушка выключила воду и обмоталась полотенцем, после чего крепко схватилась за дверную ручку, чтобы не дать ему возможности ворваться в душевую.
— Тренер, ты была права! Лошади не любят пьяных, — его голос звучал как-то странно. В нем сквозила самоирония, какое-то веселье и, в то же время, чувствовалась боль.
Вася не удержалась и приоткрыла дверь, просунув в образовавшийся проем голову. Королев стоял прямо посреди раздевалки и улыбался. Его торс был туго обмотан эластичным бинтом, а сам он одной рукой будто придерживал ребра с левой стороны. В другой руке он держал красивый бумажный пакет — один из тех, в которые складывают одежду в дорогих бутиках.
