Лицо мужчины изменилось, он посерьезнел. Королев лишь кивнул в ответ головой, выливая остатки выпивки себе в стакан.
— Я и так давно хотел сделать это для тебя. Просто все никак не мог придумать, как заставить этого старикашку продать картину мне. Он должен был оказаться в очень большом долгу передо мной. Это дело случая. Мне повезло.
— Да-да, удивительное совпадение, — отозвался Голованов.
— Да и то, здесь больше связи отца свое дело сделали, чем я. Я лишь вовремя воспользовался ситуацией. Нам повезло, что его внук попался с этой гадостью. Отец, правда, до сих пор не понимает, зачем мне надо было вытаскивать из передряги незнакомого человека.
— Как бы там ни было, Тимыч, спасибо тебе огромное! Вовек не забуду. Тем более, что тот спор ты выиграл и не должен был делать этого для меня.
Королев поднял на товарища глаза. В его взгляде проскользнуло что-то грозное, пугающее. Голованов прокашлялся, заметив перемену настроения друга.
— Больше никогда не напоминай мне про этот глупый спор, — строго процедил Тимур. — Вася не заслуживает этого.
— Конечно, прости.
— Она ни в коем случае не должна узнать об этой выходке, понимаешь? Поэтому я так злюсь.
— Ну, уж нет, — скривился Голованов, — ты же не думаешь, что я что-то расскажу? Смотри, обижусь.
— Не думаю, конечно. Но эту тему лучше больше не поднимать.
— Я могила, — Кирилл жестом изобразил, что закрыл рот на замок. — Я и сам не сделаю такое Васе. Она этого не переживет.
Королев с благодарностью посмотрел на товарища, после чего поднял в воздух стакан с выпивкой:
— За Васю, — произнес он, после чего отправил содержимое стакана себе в рот.
Некоторое время они молчали. Голованов закурил, без особого интереса наблюдая за тем, как сухощавая официантка с пепельным каре убирает с их стола посуду. Рокер на сцене перестал, наконец, скакать и затянул какую-то нудную балладу. Музыка стала тише. Тимур решил воспользоваться моментом:
— Вернемся к нашей теме. То, что ты хочешь посадить Градского, я уже понял. А какой-нибудь мало-мальски приличный план у тебя есть? Ты представляешь себе, с чем тебе придется столкнуться?
— Догадываюсь, — ухмыльнулся Голованов. — Папины дружки от него недалеко ушли. Яблочки от яблони, как говорится. Но соображения есть.
— Например?
— Нам нужны свидетели, улики, медицинские записи из карты ее мужа из психдиспансера, если возможно, видеозаписи из той студии, или хотя бы из бизнес-центра. В общем, все, что так или иначе укажет на причастность этого типа к попытке изнасилования. Но идеальным вариантом будет найти кого-то еще из той шайки.
— А вот это действительно было бы очень кстати, — согласился Королев.
— Еще лучше, если у этого кого-то будет зуб на Градского, — добавил Голованов. — Тогда можно будет заставить его говорить.
— А об ее матери ты подумал? Эта женщина может стать бедой на нашу голову.
Кирилл закачал головой, закусив губу и сделав длинную затяжку. Судя по всему, Королев попал в точку. Мать Василисы действительно очень беспокоила его. Судя по всему, ждать от нее материнского сочувствия и поддержки не приходилось.
— Я попросил своих ребят все разузнать о ней. Кто, откуда, чем занимается или занималась в прошлом. Чтобы противостоять ей, нам нужны сведения.
— Все это незаконно, ты же понимаешь? — предупредил его товарищ. — Если всплывет, что мы копаемся в этом деле, у тебя будут проблемы. Во-первых, отец прижмет тебя, Градский его партнер…
— Да знаю я, знаю, — перебил его Голованов.
— И? Что думаешь?
— Думаю, что мы доведем это дело до конца. Мама не простила бы мне, если бы я спустил это на тормоза. То, что именно в этот момент ко мне вернулась ее картина, я воспринимаю, как знак. Понимаешь? Наверное, она сверху дает мне свое добро, благословение. Хочешь, смейся, хочешь нет, но вот такие мысли крутятся в голове у половозрелого мужика. К тому же, мне все равно, что сделает отец. Я давно уже не завишу ни от него, ни от его денег. Ты сам знаешь, какие у нас отношения. Не думаю, что дело дойдет до прямых угроз. Максимум, что он сможет противопоставить мне — свое пресловутое наследство. Пусть подавится. Шлюхам его больше достанется. Я переживу.
— Кирыч, не заводись, — сказал Королев, жестом пригласив официантку к столу. — Девушка, повторите, пожалуйста.
Голованов замолчал и погрустнел. Желваки на его лице начали ходить ходуном. Он едва сдерживал себя, со злостью гася сигарету в пепельнице. По сжатым в крепкий кулак ладоням было ясно, насколько его расстроили собственные слова. Королев знал, что после смерти матери товарищ во всем винил отца. Голованов ненавидел его за многочисленные измены, разгульный образ жизни и полное равнодушие, но все же, как и любой ребенок, ждал, что тот рано или поздно изменится, заметит его и оценит. Такая же боль жила и в его душе.
— Ты в порядке? — осторожно спросил Тимур, подливая другу из новой бутылки.
— Буду в порядке, — с грустной улыбкой ответил Кирилл, — обязательно буду. Давай сменим тему.
— Ты опять по поводу Васи?
— Да. Нам нужно как-то получить ее согласие на участие в этом деле. Без нее все развалится.
