Там, где двадцать лет назад пошел на дно германский «Флот открытого моря», немецкая подлодка «U-47» нанесла теперь британскому флоту ответный удар. Атаковав линкор времен Первой мировой войны, ее командир сам не ожидал, что в результате его торпедного залпа английских моряков погибнет в сто раз больше, чем тогда немецких в Скапа-Флоу. В Германии эта новость произвела настоящий фурор. Немцы ликовали. Еще бы! Немецкая субмарина побывала в пасти британского льва, выбила ему зуб и вернулась обратно невредимой.
После этого дерзкого рейда подводники кригсмарине[13] стали считаться элитой вермахта, а капитан-лейтенант Прин стал первым кавалером Рыцарского Железного Креста среди командиров подлодок. Лондон же был в шоке! Проникновение германской подлодки в Скапа-Флоу, святая святых британского флота, англичане восприняли так, как если бы немцы взорвали Тауэр.
По окончании торжественных мероприятий в рейхсканцелярии у Гюнтера состоялась встреча с Хансом Остером, который в условиях начавшейся войны пытался связать разрозненные ячейки Сопротивления в единое целое для более эффективной деятельности оппозиции. Благодаря своему положению в абвере Остер мог предоставлять заговорщикам фальшивые документы и маскировать их деятельность под работу военной разведки. Для Гюнтера у него было особое задание. В Гааге находилась резиденция Секретной разведывательной службы МИД Великобритании «Secret Intelligence Service», работавшей под «крышей» голландской фирмы «Хандельсдинст-Континент», и Гюнтер должен был в ближайшее время выехать в Голландию с тайной миссией наладить связь с англичанами.
Свое намерение установить контакты с англичанами, а не с французами Ханс Остер пояснил тем, что французы не умеют должным образом хранить тайну и о любых секретных контактах с Парижем вскоре становится известно. Англичан же он считал в этом плане более надежными.
— После того, что фюрер сотворил с Польшей, западные державы наконец осознали, что с Гитлером не может быть никаких компромиссов и что теперь они кровно заинтересованы в его устранении. И если до войны германская оппозиция интересовала Лондон лишь в качестве источника разведывательной информации, то сейчас правительство Великобритании должно поддержать любые наши попытки свергнуть Гитлера, — предположил Остер.
— Такие благоприятные условия для ликвидации фюрера со всей его коричневой бандой, какие были у нас в прошлом году, нам уже вряд ли когда-нибудь представятся, — скептически заметил Гюнтер.
— Да, мы упустили тогда свой шанс одним махом покончить с нацистским режимом, и теперь за выступление против своего правительства в военное время нас будут считать предателями, — с горечью произнес Остер. — Но это не так! — убежденно продолжил он. — Участники Сопротивления — не предатели, а патриоты настоящей Германии, какой она была до нацистов с их позорными расовыми законами. А что касается присяги, которую нас принудили принести на верность лично Адольфу Гитлеру, то наш общий знакомый пастор мне на это так сказал: «Богу важны не слова, а то, что у тебя на сердце».
— А мне Дитрих еще говорил, что Гитлер — самый настоящий антихрист и потому его убийство будет вполне богоугодным делом.
— Наш пастор совершенно прав. Гитлер, с его пафосными заявлениями о том, что германскому народу его послало само Провидение, лживо выдает себя за мессию, как антихрист. И я считаю своим долгом избавить Германию от фюрера и нацистской чумы, угрожающих сегодня уже всему миру. Ради этой цели я даже готов передать секретную военную информацию противнику, но пойду на такой шаг лишь в самом крайнем случае, когда все другие возможности остановить Гитлера окажутся исчерпанными. Гюнтер, я говорю сейчас с тобой предельно откровенно, чтобы у тебя не было иллюзий насчет твоей миссии в Гааге. Если откажешься участвовать во всем этом, я пойму. Гораздо легче взять пистолет и застрелить фюрера, чем сделать то, что нашими соотечественниками, возможно, никогда не будет понято и принято. Я знаю, что в Сопротивлении есть немало людей, готовых пожертвовать собственной жизнью, чтобы покончить с Гитлером, но эти же люди никогда бы не пошли на действия, из-за которых на них и на их родных и близких легло бы клеймо предателей. Лично я готов взвалить на себя этот тяжкий крест, но не вправе требовать этого от других.
— Как говорили римляне, «делай что должен, и будь что будет». Если для ликвидации Гитлера нам необходимо сотрудничество с английской разведкой, я сделаю все, что должен сделать, — заверил Гюнтер.
