Мартин сделал шаг назад:
– Мам, ты чего…
– Никогда я тебя не хотела! Ты моя ошибка! Слышишь ты меня? Мерзкая, гнилая, гадкая ошибка!
Ватсон увидела, что положение ног изменилось: Мартин повернулся к матери спиной, убегая от нее в гостиную. Но миссис Стрикен жаждала крови. Она ринулась за сыном. Ее голос поднялся до «высот» бензопилы.
– Не поворачивайся ко мне спиной, мерзкий ублюдок! – Голос ее зазвучал пронзительнее бензопилы. – Целый год твой отец меня насиловал, когда я тебя носила! Ты все испортил! Ты всегда был никчемным!
– Не надо… – Голос был тихим, но Ватсон услышала в нем угрозу.
Миссис Стрикен не услышала.
– Меня тошнит от тебя! – завизжала она. – С маленькими мальчиками забавляешься! Ах ты грязный, вонючий ублюдок! Да если бы твой отец был жив…
– Ну и что? – загремел дрожащий от ярости голос Мартина. – Что дальше? Если бы мой отец был жив, то что?
– Он тебя в кашу превратил бы – вот что!
В гостиной что-то разбилось. Наверное, ваза. Или кувшин.
Пользуясь тем, что из-за шума ее не могли услышать, Ватсон согнула ноги в коленях и начала отталкиваться от пола, как гусеница, медленно, сантиметр за сантиметром продвигаясь в прихожую к телефону.
– Это он во всем виноват!
– Ты на отца-то свою вину не перекладывай, ублюдок несчастный!
Ватсон щекой коснулась чего-то жесткого и колючего. Это был ковер. Она выползла из кухни в холл. В гостиной еще что-то с грохотом врезалось в стену.
– Это он со мной сделал! Он! – В голосе Мартина слышались слезы, но они уже не могли скрыть ярости, которая клокотала внутри. – Он меня в больницу отправил! Он меня отдал этому… этому… Кливеру! Каждую ночь! Каждую проклятую ночь!
– Не говори так о своем отце!
– Каждую ночь! Каждую гребаную ночь этот Кливер меня использовал! А мне всего одиннадцать лет было!
Ковер кончился, начался голый пол: Ватсон доползла до стола с телефоном.
– Ты несчастный, сопливый ублюдок!
Послышался звук удара, такой, когда плоть ударяется о плоть, и на мгновение все стихло.
Констебль Ватсон рискнула заглянуть в гостиную, но смогла увидеть только тени на стене. Тень Мартина Стрикена сидела на корточках, закрывая голову рукой, а над ним возвышалась громадная тень матери.
Ватсон отползла назад, к телефонному столу. Сейчас она видела гостиную и часть столовой. Рядом с гладильной доской валялась куча белья. Прямо перед ней стояла миссис Стрикен: она подняла руку, намереваясь нанести сыну еще один жестокий удар.
– Ты грязный, грязный, мерзкий ублюдок! – приговаривала она, с каждым словом сильно ударяя Мартина по голове.
Ватсон толкнула телефонный стол плечом. Телефон покачался на базе, раз, другой, и упал на пол. Ни Мартин, ни его мать ничего не услышали.
– При рождении задушить тебя надо было! – вскричала миссис Стрикен.
Ватсон нащупала пальцами телефон, чуть не вывернув шею, взглянула через плечо, чтобы увидеть расположение кнопок, и большим пальцем три раза нажала на девятку. В другой комнате затренькал телефон, и Ватсон с ужасом замерла. Однако в ее сторону никто не смотрел. Из-за воплей миссис Стрикен гудков не было слышно, и Джеки прижала телефон ухом к полу.
– Неотложная помощь. В какой помощи вы нуждаетесь?
Она попыталась что-нибудь ответить, но мешал кляп во рту, и она смогла произнести только несколько глухих хрипов.
– Прошу прощения, я не расслышала. Вы можете повторить?
Вся покрывшись потом, Джеки Ватсон сделала еще одну попытку.
– Это телефон службы неотложной помощи. – Дружелюбие исчезло из голоса оператора на другом конце провода. – Вы можете быть наказаны за телефонное хулиганство!
В ответ Джеки могла только похрипеть.
– Вот как! Я сообщу об этом!
Нет! Нет! Они должны определить номер и выслать подмогу!
Короткие гудки.
В ярости Джеки Ватсон еще раз приподнялась и с трудом опять набрала 999.
Послышался глухой звук удара.
Ватсон подняла глаза. Миссис Стрикен на подкашивающихся ногах двигалась к дивану в гостиной, лицо ее было белым как снег. У нее за спиной, с утюгом в руке, стоял Мартин, совершенно спокойный, с отрешенным выражением на лице. Миссис Стрикен споткнулась и, чтобы удержаться на ногах, схватилась за спинку дивана. В этот момент Мартин шагнул к ней, широко размахнулся и обрушил утюг на затылок матери. Она рухнула на пол, как мешок с картошкой.
Ватсон почувствовала рвотный позыв. Дрожа мелкой дрожью, она снова начала шарить большим пальцем по кнопкам.
Трясущаяся рука миссис Стрикен высунулась из-за спинки дивана. Ее сын держал утюг на уровне груди, другой рукой разматывая электрический шнур. Он криво улыбнулся, слегка приподняв уголки рта, склонился над матерью и обмотал ее шею проводом. Ноги миссис Стрикен стучали по ковру, пока он выдавливал из нее остатки жизни.
Тряхнув головой, констебль Ватсон схватила телефон и поползла в сторону кухни. По лицу Джеки текли слезы, бессилие и жалость к себе смешивались с ужасом от того, что только что произошло на ее глазах. И от сознания того, что она может стать следующей жертвой.
