Ворота открыл Олег, машина заехала на вымощенную камнем дорожку, объехала работающий фонтан в центре перекрёстка, и припарковалась возле входа в поместье. Олег вышел из машины, намереваясь открыть перед нами двери, но я вышел быстрее него, хотя замешкался, не зная как открыть двери. Сестру пришлось растормошить, отчего та недовольно забурчала себе под носик. Даже забавно, напоминает Мишу… Эх, как там мой медвежонок? В воспоминаниях Саши ничего не говорилось про него, может выжил и ушёл, а может… Не хочу об этом думать.
— Мы уже приехали? — сонно произнесла сестра, разминая стройное и фигуристое тело.
— Мхм, мама нас наверное заждалась — сказал я, и подхватил сестрёнку под руку, уводя к дверям дома.
В стороне схватился за сердце Олег, я даже испугался, что ему стало плохо, но тот поводил рукой, говоря что в норме. Алёна только перед дверями поместья спохватилась, осознав что её постоянной недовольный брат, держит её под руку, и идёт рядом с ней. Она хотела открыть рот и разразиться градом вопросов, но я уже открывал двери дома. Яркий свет ламп ударил мне в лицо, заставив зажмуриться, и выставить вперёд руку.
— Добро пожаловать домой, юный господин и госпожа — раздался голос четверых служанок и одного дворецкого перед нами.
Те стояли возле красного входного ковра, по бокам, склонив головы. Девушки молодые, дворецкий на против в возрасте за сорок, с седой бородой по грудь. Одинокий монокль на правом глазу с золотой цепочкой уходящей за ухо, строгое и дисциплинированное лицо. В центре сборища, находилась мама. Глаза дрогнули, мимолётный образ родной матери промелькнул в силуэте этой женщины, но тут же испарился, открывая мне вид на жену покойного отца. Сдержанный богатый образ аристократки, но подходящий для домашнего ношения при своей семье, хотя даже моих знаний хватает, чтобы понять, что это вызвано больше нехваткой денег. Усталое, но ухоженное лицо, карие глаза скрывающие усталость, мешки под глазами от недосыпа, растрёпанные локоны от пережитых нервов за детей. Плечи слегка поникшие, от ежедневного труда и нахлынувшего бремени, но Екатерина держалась стойко ради своей семьи.
Душу кольнула жалость к человеку, убивающему себя и переживающему ужас жизни, лишь бы его дети были живы и обеспечены. Мне даже стало на секунду противно, из-за поведения своего предшественника, но тот хотя бы осознал ошибку, правда сожалел что не может лично извиниться.
— Дети, я рада…
Екатерина не могла показать сдерживаемые чувства, ведь сын постоянно был недоволен её сентиментальностью, потому я рванул к женщине. За пару секунд я оказался подле неё, и обняв за плечи, прижимая мачеху к себе. Мои действия были неожиданными, словно статуя великого императора, стоявшая сотни лет на месте, резко почесала затылок. Я в привычной манере, с осторожностью и нежностью стал гладить голову женщины, шепча на ушко.
— Прости дурака, дурил всю жизнь, ничего не понимал и оттого дурил. Прости меня родная, прости меня мама, впредь исправлюсь, и изменюсь.
Не дав ей времени понять услышанное, я чмокнул её в лоб, и отпрянул, с задорностью сказав.
— Эй, время сна, а мы ещё голодные. Непорядок!
Служанки растерянно смотрели на главного дворецкого, тот быстро собрался и прокашлявшись, пригласил всех к ужину. Я зашагал следом, позади семенила сестра с непонимающим лицом, Екатерина же осталась позади, вытирая поступившие слёзы, Олега же откачивала одна из служанок, стоило ему упасть на ковёр без чувств. Вскоре, мы все сидели за столом и ужинали, и чтоб меня боже подрал, но еда была божественной. Для аристократов стол бедный, но для военного человека, целая тарелка с картофельным пюре, кучей гороха и целым куском мяса, словно праздничный пир. Я уплетал приготовленную еду, которая приготовила моя мама, ведь та любила это дело, ну ещё и на повара не хватало денег. Я выпросил сразу несколько добавок, закидываясь вкусной пищей, хотя признаюсь, мои манеры были на уровне простого отшельника. Это смутило всех за столом, но странное и ласковое поведение, заставило всех закрыть рот, и молчать.
— Саш, как ты себя чувствуешь? — спросила Екатерина.
— Живой и сытый, значит прекрасно! — усмехнулся, хлопая по животу.
— Ох, ну славно, а я знаешь ли переживала за тебя — с укором сказал мачеха, но тут же осеклась, понимая что дала волю чувствам. Она опасливо посмотрела на меня, я понимающе оценил её взгляд и сделал виноватое лицо, чтобы выслушать недовольство родителя — Звонил директор. Сам директор! Ты подрался с кем-то в группе, а после напал на профессора Чана, ты о чём думал? Хочешь отчисления? А что было на арене? Я слышала о внеочередном уроке, чтобы отчитать тебя, а ты…
Тут она закончила свой пламенный поток, сглотнула поступившую слюну, и тихо прошептала.
— Резонировал.