— Я тебе обещаю, сегодняшний вечер ты запомнишь на долго. Твоя сестрёнка будет кричать и плакать, а ты за ней наблюдать. До самого конца.
— Как скажешь, боюсь ты не доживёшь до того момента — устало сказал я.
Жаба скривилась в непонимании, я же оскалился в тот момент, когда верёвка спала с запястий и моя рука с белым осколком от бутылки метнулась к горлу мужчины. Тот удивлённо схватился за моё оружие, устанавливая хлынувший поток крови но я не собирался останавливаться. Я сделал рывок вперёд и опрокинул на спину этого урода, тот старался отбросить меня одной рукой, а другой держать рану и что то кричать, но я не позволил. Моя рука схватилась за нож, который уронил этот жаб, и начал колоть противника. Быстрый и яростный удар следовал один за другим, образовывая новые раны на груди человека, а тот лишь хрипел и смотрел на меня умоляющими глазами. Его свободная и перемазанная в крови рука схватила меня за лицо, пытаясь откинуть но откуда силы найдутся? Я нанёс последний смертельный удар в сердце и человек вздрогнул и затих.
Я вытащил нож из сердца мертвеца, и из раны хлынул небольшой фонтанчик крови. Я вгляделся в глаза покойника, которые стеклянным взглядом устремились в серый и пустой потолок, после чего почувствовал… Ничего. Я устало выдохнул и отошел от тела, присев возле стены, поглядывая на Алёну, которую даже шум нашей борьбы не разбудил. Тело слегка подрагивало, всё таки сознание было в шоке от первого убийства, но мой разум лишь воспринял это событие как очередное будничное действие, по типу выпивания кружки кофе по утра.
Жестоко? Ненормально? Бред? Я отвечу отказом. Мне просто плевать, мои руки уже давно покрыты кровью, а за спиной виднеется отдельное кладбище, мертвецы которого с проклятием смотрят на меня позади. Хотя в прошлой жизни, моё первое убийство сильно шокировало меня и заставило по новой посмотреть на мир. Образы, разговоры и воспоминания пронеслись в голове за долю секунды.
Тогда мне было уже десять лет, я долгие годы странствовал с армией Александра, выполнял любую работу от чистки оружия, до помощи поварам. Как и любой юноша, я представлял себя великим воином, убивающим врагом страны, а если добавить к этому желание отомстить за погибшую семью, так получалась забористая смесь. Я постоянно рвался на поле боя, всегда с ненавистью поглядывал на схваченных "Языков" и пленных, порой даже доставляя небольшие проблемы солдатам.
В один солнечный день лета, меня позвал офицер Мирослав, мужчина в годах прошедший несколько войн, а глаза его источали усталость и суровость. Он знал о моём нраве и решил преподать мне жизненный урок, потому пригласил в палатку на окраине лагеря, где собралась небольшая группа солдат, и один преступник. Мне заранее рассказали, что мне доверили казнь одного шпиона в рядах армии, и я был этому несказанно рад, наконец — то я смог хоть немного успокоить бушующую в душе бурю. Детская наивность и глупость.
Я вошел в просторную палатку, у стен стояло семь военных командиров, и несколько охранников, больше половины присутствующих я знал, всё таки долгие годы в армии заставляли узнавать людей в лицо. Все были спокойны, но в воздухе присутствовала дымка напряженности и грусти, что и вело меня в непонимание. В центре палатки в одних штанах сидел мужчина, его голый торс был покрыт синяками и следами допроса, а на голове красовался вязанный мешок. Мирослав любезно махнул рукой, предлагая мне лично снять мешок и разобраться со шпионом, что я с радостью и сделал.
Стоило руке с мешком взлететь, и оголить лицо преступника, как холодок прошел по коже, а мои глаза бегали по лицам присутствующих, с немым вопросом "Это шутка?". Прямо передо мной стоял на коленях один из разведчиков Еремейков, двадцати летний парень с рыжими волосами, смотрящий на меня с ненавистью. Я прекрасно его знал, ведь он поступил в армию Александра несколько лет назад, поднимался от простого рядового в разведчики, мы часто с ним разговаривали, нас объединяли общие весёлые воспоминания, я даже мог назвать его своим хорошим приятелем, если не другом. Так почему он тут сидит?
— Еремейков сдавал военные документы и данные противникам — отстранённым голосом, как зачитал, сказал Мирослав — После допроса мы смогли разобраться в нескольких поражениях в течении этого года. Этот человек своими действиями погубил сотни хороших солдат, приговор предателю — смерть.
— Нет! — вскрикнул я, смотря не верящими глазами на офицера — Я его знаю, он не мог такое сделать! Еремя, чтоб тебя, скажи им!
Я с надеждой взглянул на товарища, но тот лишь скалился и смотрел на всех волчьим взглядом.
— Псы армейские — сплюнул он на пол — Избили меня и изранили, а теперь вообще решили добить рукой малолетки, гордитесь этим?
Я потерянно смотрел на своего бывшего товарища и не верил своим ушам, армейский нож в моей руке упал на землю, я не желал убивать его. Люди в палатке стали переглядываться, пока один не кивнул, а второй не подошел и развязал руки Еремейки.