Ее слова имели смысл, да ведь и не отстанет небось, пока не посмотрит. Немного подумав, Денис молча протянул ей альбом. Диана, просияв, открыла первую страницу и восхищенно ахнула.
Он нарисовал ее, причем всего за несколько минут! Диана стояла на слегка покосившемся причале на фоне камышей, а на заднем плане белели паруса яхт, синело небо, по которому плыли облака. Ласково светло солнце, и теплый ветерок шевелил ей волосы. Это был всего лишь карандашный набросок, но настолько профессионально сделанный, что хоть сейчас вешай на стену.
– Но это же… просто потрясающе, – выдохнула Диана. – У тебя настоящий талант. Я и понятия не имела… Ты этому специально где-то учился?
– Не-а, – покачал головой Чернокнижец. – Само как-то получилось. Нужно же было чем-то заниматься в свободное между преступлениями время.
– Преступлениями? Ах да! Я же забыла, что ты у нас плохой парень. – Диана рассмеялась и принялась осторожно переворачивать страницы альбома.
– Могу акварелью, могу мелками… – сказал Денис. – Еще немного интересуюсь скульптурой. Лепил из глины и воска… У моего деда есть дом в лесу, тут неподалеку, он оборудовал там для меня студию. Когда все достанет, я ухожу туда, чтобы немного побыть одному.
– Иногда я тоже люблю одиночество, – призналась вдруг Диана. – Только у меня нет никаких талантов, поэтому я просто читаю или брожу по городу.
– Но что ты делаешь здесь? – спросил Чернокнижец.
– В Клыково?
– Нет. Сейчас, в этом яхт-клубе.
– А! – Диана покачала головой. – Отец со своими коллегами по работе приехал покататься на яхте. Я с ним вроде не собиралась, но он меня с собой прихватил, да так быстро, что я еле успела переодеться. Сама не знаю, почему согласилась, видимо, чтобы не рехнуться от скуки. Ну зато тебя вот встретила, уже хорошо. Славно сидим. А ты что, любишь драконов? – спросила она, переворачивая страницы.
Денис усмехнулся. Рисуя, он скрупулезно воспроизводил то, что видел, но иногда добавлял различные фэнтезийные элементы. Чаще всего это были драконы, парящие над лесом либо Змеиным озером. У них были широко раскинутые крылья, изогнутые рога, когтистые чешуйчатые лапы и длинные изогнутые хвосты, совсем как в иллюстрациях к старинным восточным легендам.
– Драконы меня всегда завораживали, – признался Денис, глядя на солнечные блики, играющие на поверхности воды. – Есть в них что-то такое, фантастическое и запредельное… не из этого мира… Видишь изображение дракона и сразу понимаешь, что в нашей обыденной реальности никогда не увидишь ничего подобного. А ведь они по-своему прекрасны.
– Странный ты, – коротко сказала Диана.
– Мне многие об этом говорят, – согласился Чернокнижец.
– Но мне это даже нравится. Люблю общаться с разными чудиками.
– Ди! – раздался вдруг громкий оклик со стороны яхт-клуба.
Повернув головы, Денис и Диана увидели на причале высокого представительного мужчину лет сорока в брезентовой куртке и кепке, джинсах и высоких черных кожаных ботинках.
– Папа? – удивленно отозвалась Ди.
– Я всюду тебя ищу, а ты тут прохлаждаешься! Мы скоро отплываем. Ты ведь плывешь с нами?
– Видимо, да, – недовольно произнесла Диана. – А иначе для чего ты меня сюда притащил…
Она аккуратно закрыла альбом с рисунками и неохотно протянула его Денису.
– Не хочешь представить меня своему знакомому? – как-то напряженно поинтересовался ее отец.
– Ой, да, где мои манеры! Это Денис Чернокнижец. – Диана легонько похлопала парня по ноге. – А это мой отец, Владимир Семенович Толоконников. Прошу любить и жаловать.
Владимир Семенович снял с головы кепку, подошел к краю причала, чтобы получше рассмотреть парня, – и остолбенел. Теперь и Денис узнал мужчину и в свою очередь онемел от неожиданности. На причале стоял тот нервный крикливый тип, любитель коричневых костюмов, который недавно сбил его машиной. Вот так Денис познакомился с отцом Дианы.
Олег Ефремович Свирский, бывший участковый деревни Белогоры, не находил себе места от беспокойства. Весь вечер он только и думал о странном деле, связанном с убийством Генки Векшина, а также о двух юных журналистах, которые задавали ему такие подозрительные вопросы.
Парень этот со странными глазами… Но он еще ладно, вел себя сдержанно и учтиво, как и подобает при разговоре со старшими, а вот белобрысая девка Свирскому совсем не понравилась. Она смотрела на него с таким превосходством и насмешкой во взгляде, будто знала правду о случившемся… А может, им и в самом деле что-то известно?
Но Свирский тут же отбросил эту мысль. Откуда они могли узнать? Столько лет прошло. Он сам уже не помнил всех подробностей.
Жаль, он у них не спросил, какую именно газету они представляют. То и дело прокручивая в памяти разговор, Олег Ефремович все больше склонялся к мысли, что слишком уж необычные были ребята, на профессиональных журналистов совсем не похожи. Но и не из полиции. Не похожи на представителей властей. Да и к чему легавым копаться в этом грязном деле спустя тридцать лет?
