Пройдя несколько шагов, толстяк всё-таки не удержался на своих коротеньких ножках и со всего маха, шлёпнулся мордой об землю. Да, так сильно приложился головой, что на время отключился, а если сказать точнее уснул.
Феофан, подошёл к лежавшему и не подававшему признаков жизни казначею и пошевелил его ногой. Всё было без толку, тот что-то пробормотал невнятно и захрапел.
Нагнувшись, хоть, что-нибудь разобрать в бормотании, старик уловил от лежавшего сильный запах дорогого вина.
— Понятно, нажрался как скотина! — произнёс старик и пнул казначея в его толстый живот ногой. — Когда ты так мне срочно нужен. Ладно, проспится, потом с ним поговорю, что сейчас взять с этого жирного борова.
Феофан вновь нагнулся над казначеем и как пушинку вздёрнул его. Взвалив толстого мужчину (весившего в два раза больше, чем сам старик) на плечо, он понёс его, через королевский сад, к небольшому домику, где жил садовник. Маг хорошо знал старика и частенько вёл с ним беседу, за кружкой пива.
Садовник, увидев в окно Феофана, приближавшегося к его домику с ношей на плече, вышел на крыльцо.
— Кого, это ты несёшь приятель? — прищурив свои подслеповатые глаза, поинтересовался старик.
— Нашего многоуважаемого и всеми любимого казначея! — ответил маг.
— Что с этим пивным бочонком случилось, неужели это ты его приложил? — пропуская Феофана в дверь и отходя в сторонку, чтобы коротышка не задел его своими болтавшими, как сардельки ножками.
— Немного перебрал наш многоуважаемый Арчибальд вина и нечаянно тюкнулся своей дурной головой об землю, когда направлялся к дворцу.
— Живой хоть этот боров или отдал богу душу?
— Что с ним случиться? Отоспится малость и даже не вспомнит, где был и что делал.
— В парадную комнату не неси его, а клади этот золотой мешок с дерьмом вон на ту лавку рядом с печкой, ещё заблюёт тут всё! — произнёс, улыбаясь, садовник. — Пошли, пока он дрыхнет, пропустим по кружечки хорошего пива.
Примерно через час, Арчибальд застонал и, пошевелившись, открыл глаза.
— Где это я? — выдавил он из себя и закашлялся.
Феофан поднялся из-за стола и подошёл к казначею.
— Где, это вы так набрались многоуважаемый наш Арчибальд? — заговорил маг.
Услышав знакомый голос, казначей вновь застонал и вновь прикрыл глаза.
— Вставай боров, хватит тут пускать слюни и ныть! — рявкнул на него Феофан.
Тот дёрнулся от испуга, свалился с лавки на пол. Да, так громко приложился, что даже зазвенела посуда в домике у садовника.
Через минуту, он вновь застонал и, открыв глаза, поднял голову.
— Очухался или тебе нужна помощь? — проворчал Феофан. — Севирус, принеси воды, — повернулся он к садовнику.
— Не надо воды, — проблеял Арчибальд и, упиравшись в пол руками, стал поднимать своё жирное тело. С первой попытки у него ничего не получилось, и он вновь растелился на полу, вытянув вдоль тела руки.
— Да, — произнёс Феофан. — Придётся тебе помочь подняться. Я вижу, самому тебе не справиться. Будешь барахтаться, как та черепаха на спине, а толку не будет. — Севирус, — позвал он старика. — Давай поднимем эту тушу.
Садовник поднялся и, прихрамывая на правую ногу (несколько лет назад на него упало дерево, когда он пытался его спилить, и сломало ему ногу), подошёл к лежавшему на полу королевскому казначею.
— Бери его за одну руку, — выпалил Феофан. — Я за другую. Вместе мы этого борова поднимем и зафиксируем в сидячем положении.
— Не трогайте меня! — закричал Арчибальд и попытался отмахнуться руками от державших его стариков. Но те, резко вздёрнув его, поставили на ноги.
Из-за сильной встряски выпитое без меры вино, подступило к горлу казначея и того вырвало. Несколько минут Арчибальда выворачивало наизнанку, пока желудок полностью не освободился от гадости, что в нём находилось.
— Всё? — поинтересовался Феофан, не отпуская его руки.
Казначей, что-то нечленораздельно пробормотал, махая головой и выпрямился.
— Отпустите меня и дайте сесть, а то ноги не держат, — уже понятным языком произнёс Арчибальд.
— Ты опять не шлёпнешься? — поинтересовался Феофан. — Нам трудно поднимать твою тушу.
— Нет, — пробурчал казначею, ставя по шире ноги, чтобы удержать равновесие.
— Северус, принеси таз с водой, пускай умоется.
Садовник, отпуская руку казначея, поковылял за водой. Феофан, подвёл шатающего Арчибальда к креслу и усадил его.
— Полегчало или нет? — посмотрел он на сморщенное лицо казначея.
— Немного, — пробурчал толстяк, держась руками за голову.
— Сейчас умоешься и выпьешь отвару, тогда станет лучше.
— Не надо никакого отвару, дайте лучше вина и всё.
— Нет, надо Арчибальд, он поможет тебе восстановить силы и прийти в себя. Северус готовит его на травах, он у него ещё и ни таких поднимал и ставил на ноги.
Умывшись и немного приведя себя в порядок, казначей вновь уселся в кресло и трясущимися руками схватил принесённую садовником кружку с дурно пахнущей жидкостью.
— Что, это за дерьмо, ты мне приволок? — отворачиваясь от кружки, произнёс казначей.
— Пей, не морщись, тебе же лучше будет! — рявкнул на него Феофан и, улыбнувшись, посмотрел на садовника.