Кеннет открыл было рот, но, словно, решил получше обдумать свои слова. Его жабры яростно трепыхались от глубокого дыхания, и, наконец, он сказал:
— Я думаю, мой брат имеет отношение к огромному количеству вещей, о которых я не догадываюсь. Он хороший человек и пытается быть справедливым королем, но он ушел в себя с тех пор, как был коронован. Неважно, что он сделал, я уверен, что он никогда никому не хотел причинять боль.
— А как на счет вас? — спросила я.
— Насчет меня? — На его губах начала играть улыбка.
— Вы хороший человек?
— Нет, я могу сказать, что я не очень хороший человек, — признался Кеннет. — Но я никогда не сделал бы ничего, что могло бы навредить моему брату. Несмотря на наши периодические разногласия, я люблю Микко, и не позволю случиться с ним ничему плохому.
— Вы позволили ему отправиться в тюрьму, — напомнила я, и он дернулся.
— Микко находится в тюрьме, — заявил он. — Но не я арестовал его, и будет ведь суд. У него есть шанс очистить свое имя, а я буду рядом с ним.
— Кроме того, есть вещи гораздо худшие, чем тюрьма, — добавил Кеннет.
— Вы нанимали Сирано, чтобы убить вашего брата? — спросила я.
Кеннет закатил глаза.
— Я уже сказал тебе, что никогда не сделаю ничего, чтобы навредить Микко. Разве я ответил не на достаточное количество вопросов? — Он отступил и сел на кровать.
— У меня есть еще один вопрос, — ответила я. — Знаете ли вы, почему кто-то может желать мне смерти?
— Что? — Кенет покачал головой, показывая потрясение от этой мысли. — Нет. Конечно, нет. Кто желает тебе смерти?
— Никто. Не важно. — Я попыталась не акцентировать внимание, так как это было легче, чем объяснять, что Константин Блэк пришел во сне, чтобы сообщить, что Виктор Далиг хочет убрать меня.
Кеннет самодовольно улыбнулся:
— Я не могу представить ни одной причины, почему кто-то хотел бы убрать тебя. Кроме твоих непрерывных вопросов, конечно.
Темная вода за моим окном лишала возможности видеть, встало ли уже солнце. Я лежала в кровати без сна, так же как провела большую часть ночи, ожидая, когда зазвонит будильник и известит меня, что наступило утро, и я могу встать и чего-то добиться.
Не скажу, что я была уверена, что что-то можно сделать. Мы с Каспером потратили значительную часть вечера, пытаясь заставить Бэйля передать нам бумаги, но он настаивал, что они должны быть скрыты в целях безопасности до суда над королем Микко.
Бэйль отказался говорить нам что-либо, ссылаясь на конфиденциальность. Мы пытались надавить на него, но из-за отсутствия влияния, ничего не добились. Когда пытались поговорить с Микко, его адвокат отказал нам.
Больше мы ничего не могли сделать для него, поэтому Каспер предложил вернуться к работе над заданием, ради которого мы сюда приехали — создание рекомендаций, чтобы помочь дворцовой охране работать лучше. Именно этим мы и занимались, не ложась спать, до поздней ночи, чтобы написать отчет о предлагаемых изменениях, которые, по нашему мнению, могли помочь охране обеспечить лучшую защиту королевской семье.
Хотя это был спорный вопрос, когда король Скояре в тюрьме, а королевство в панике. Не говоря о том, что Бэйль Ландин все еще обладал большей властью, чем должен был, Но в настоящее время все было в слишком запутанно, чтобы включать реорганизацию охраны.
Кто бы ни стал временной заменой Короля Микко — наиболее вероятные кандидатуры: Линнея, Кеннет или Лизбет — они могли сменить Бэйля, и это была рекомендация номер один. Охране нужна была полная чистка, начиная сверху. После отставки Бэйля и окончания судебного процесса, у Скояре все будет хорошо, если они смогут начать сначала с правильно функционирующей системой безопасности.
Робкий стук в мою дверь прервал мой несон, и я повернулась, чтобы посмотреть на будильник. Еще не было и шести утра, поэтому я заподозрила, что кто бы там не пришел, явно не с хорошими новостями.
Я открыла дверь и обнаружила Линнею. Капюшон ее широкого плаща был поднят, скрывая копну локонов, а глаза покраснели. И без того фарфоровая кожа, казалась еще бледнее, чем обычно, и она всхлипнула, когда с отчаянием посмотрела на меня.
— Пожалуйста, ты должна помочь нам, — сказала Линнея, уже почти рыдая.
— Помочь кому? — спросила я.
— Нам с Микко. — Линнея прошла мимо меня, комкая вышитый платок. — Я видела его вчера вечером, и это было ужасно, но они позволили мне побыть с ним только двадцать минут, а он не может жить так, Брин! Он не может!
Я закрыла дверь и протянула руку.
— Успокойтесь. Я знаю, что вы расстроены, но все будет хорошо.
— Как ты можешь так говорить? — закричала Линнея. — Мой муж в темнице!
— Истерика не ускорит его освобождение.
— Я знаю. Прости. — Она вытерла глаза носовым платком и села на кровать. — Я даже не знаю, как это могло произойти? Как король может быть арестован?
— Законы одинаково распространяются и на короля, и на простолюдина, — сказала я, повторяя то, что учила в школе, но даже тогда все понимали, что это неправда.
