Похоже, они и без меня справятся, хотя и поглядывают в мою сторону с одобрением. На всякий случай я сглазил и второго волка, сообщение о смерти которого пришло полминуты спустя.
– Ты охамел, лошара?! – заорал Мэхьюр, направляясь ко мне. – Ты какого черта у нас экспу крадешь?
Я растерялся.
– Простите, я ничего у вас не брал. Вон, узелки с вашей добычей лежат.
– Ты у нас опыт сосешь, – сказал длинный пращник. – Зачем ты на наших мобов свои дебаффы беспонтовые вешаешь?
– Я думал, вы не справляетесь, хотел помочь.
– А больше ты ничего не хотел, дебила кусок? – распалялся блондин.
– Оставь его Мах, – вмешался Валеха. – Видно же, что нубяра полный. А ты не лезь больше на чужих мобов.
– Он наглый нуб, – сказал Мэхьюр. – А наглых нубов нужно учить.
Он с силой вонзил меч мне в живот и улыбнулся, прокручивая.Я задохнулся от боли и упал навзничь. По золотому небу плыли голубые облака. А потом настала мгла.
Глава 5
«Вас убил игрок Мэхьюр. Вы потеряли 5 грошей. Вы потеряли ржавый нож. Вы воскреснете через 29 мин 55 сек»
Я висел, переливаясь прозрачной синевой, в двадцати сантиметрах над землей в центре маленького кладбища. Отсюда открывался прекрасный вид на сержанта Соплежуя, сидящего на надгробье и ковыряющегося в ухе. Мне уже удалось пролететь и сквозь сержанта, и сквозь надгробье и даже сквозь что-то типа маленькой часовни в дальнем углу – а вот кладбищенский заборчик был непреодолимой преградой, нечего призракам вне кладбища болтаться.
Переполнявшие чувства требовали немедленного выхода, поэтому я попытался пнуть сержанта и полюбовался тем, как моя нога торчит из его головы.
Сейчас я был совершенно согласен с работниками международной ювенальной юстиции – Альтраум нужно запретить. Ужасная игра! Порочная и недопустимая! Почему первый встречный может сделать мне по-настоящему больно, унизить, отнять полчаса моего личного времени, забрать деньги и вещи?! Это просто нечестно!
Если в реальности просто ударить прохожего – то тебя заберут в полицию, а тут можно причинить человеку такую боль – мимоходом, ни за что! – и остаться безнаказанным. Да все садисты мира, наверное, собрались в этой отвратительной игрушке! Уроды и сволочи! Стояли и ржали, глядя, как я корчусь!
Зато тут сразу видна истинная суть сволочей. И если тут много таких, как этот Мэхьюр, то у меня плохие новости для человечества. Значит, мы все еще жестокие, злые обезьяны, которых только палка удерживает от желания мучить и гадить.
Какое-то время я придумывал изощренные способы мести. Потом долго жалел себя. И свой нож. Пусть я пока толком не могу им пользоваться – но это мое единственное оружие, и я не знаю, как раздобыть другое – вряд ли сержант любезно выдаст мне еще один ножик. У торговцев такое же дрянное оружие стоило по 50 серебра – деньги для меня с мои нулем грошей в кошельке недоступные. Как тут зарабатывать – непонятно. Даже если дождаться когда в игру войдут родители и попросить перевести мне на счет долларов десять, то где я их поменяю на игровые монеты: биржи и аукциона тут нет, а добраться до большого города с моим уровнем и параметрами будет сложно, меня же любая мышь загрызет. Как-то жадюги из Lesto не продумали этот момент… хотя… можно же с аккаунта в сети деньги на биржу кинуть! Выходишь из капсулы, заходишь на сайт, продаешь валюту – и получаешь монеты почтой. Точно! Только мне-то из капсулы не выйти… нужно объяснить родителям как это сделать. Понятно тогда, почему тут торговцы палатки ставят – даже у нуба нулевого уровня могут звенеть монетки в кармане. То есть, на шее.
А как я родителям напишу, если у меня денег на почту не будет?! Просить милостыню у игроков?
Ладно, со всем разберусь, когда воскресну.
Ждать воскрешения было скучно, поэтому я облетел все кладбище, еще раз внимательно изучил часовню, потом попытался пролететь сквозь землю и поисследовать могилы. Мало ли, вдруг там покоится король древности с легендарным мечом в костяных руках и с мешком золотых монет в изголовье.
Под землю проникать мой призрак мог, но неглубоко, только голова пролезала, и видно там ничего не было – сплошная темнота. Наверное, королей древности закапывали глубже.
Попробовал покричать сержанту «вольно!», «смирр-рно!», и «на могилах не сидеть!», но из призрачных губ вырывались лишь горестные вздохи, которые я и сам почти не слышал, а уж сержант – и подавно.
И, кстати о садистах, тот, кто придумал такие долгие сроки воскрешения – тоже наверняка садист. Какой в этом смысл? Ладно, я все равно закапсулирован, а те, кто из центров играют и платят деньги за часы – им-то каково без дела висеть на кладбище? Будь я главой корпорации Lesto – я бы все иначе сделал. Пять минут – нормальный срок воскрешения. А еще лучше – две.
Последние минуты призрачного заключения я провел, летая по кругу вдоль ограды и оглашая окрестности тишайшими вздохами. Других развлечений не было.
Воскрес, шмякнувшись на траву, с единицей жизни и был приведен в чувство сержантом Соплежуем, который на этот раз излечил меня отеческим подзатыльником.
