– Разбил сердце дамы, негодяй! Ну, не парься, начиная с десятого уровня тебе самому предложат навыки выбирать, найдешь что-нибудь поприличнее.
Вошебой выдал нам от щедрот растоптанные сапоги со съежившимися голенищами и заплатками на обоих носах. «Броня+1, скорость+1, прочность 5 из 40».
– Они же развалятся сейчас – может, их починить как-нибудь?
– Чинят только личные вещи, нубяра! – ответствовал Акимыч, влезая в сапоги, которые казались огромными, пока он держал в руках, но, оказавшись на ногах, явно усохли в размере. Ну, конечно, вещи масштабируются под параметры игрока, удобно.
– А сапоги что – общественные?
– Нет, но на них нет пометки «личные», поэтому ты их можешь отдать, например, мне. Или потерять при смерти. А чинить их нельзя. Когда прочность дойдет до нуля, они просто исчезнут, если ты их сам раньше не выкинешь.
– А на ноже пометки «личный» нет, но и прочности нет.
– Стартовый ножик, они все такие. Их просто вышвыривают, когда добудут что-то приличное.
– А где берут личные вещи?
– Да всюду. Их в игре полно. Все, что выше редкого, уже часто личное, эпики и легендарки – все личные. Надел один раз – все, это навеки твое.
В сапогах стало значительно удобнее. Все эти камешки под ногами, оказывается, порядком мне надоели.
– Сходите в деревню Клюква, – сказал Вошебой, – передайте тамошним жителям, что волков можно не бояться и телегу с провизией можно спокойно отправлять. И зайдите к Катине, у нее тоже будет поручение.
Катине требовалось, чтобы мы передали какому-то деду Петлу – молока нужно привозить в форт теперь не по четыре крынки, а по пять, рекрутов новых больше последнее время.
– Вкусная яичница была на завтрак, Катина, – поблагодарил я повариху и та ласково потрепала меня по щеке.
– Пошли, друг, прощайся навсегда со славным фортом Ежино
– Мы сюда больше не вернемся?
– Бери больше, мы сюда больше никогда и попасть не можем. Давай, проходи через ворота.
Я пожал плечами и прошел через распахнутые створки хлипких ворот. Повернулся – и внутренне ахнул.
На высоту метров десяти уходил забор из темных бревен, заточенных сверху. Сами ворота превратились в наглухо закрытую дверь из огромных досок.
– Обалдеть! А перелезть нельзя?
– Теоретически можно, на наверху тебя сразу таким ветром сдувает, что лететь метров сто будешь.
– А если сзади обойти?
– Нет никакого «сзади». Сам посмотри: забор вокруг форта кругом.
– Но там же поле, лес немаленький…
– Чудеса пространственного сжатия от Альтраума. Тут еще и не такое встречается. Нет, стартовая локация абсолютно недоступна для игроков, закончивших квестовые цепочки и вышедших за ворота. Ну, или если ты седьмого уровня достиг – то тебя выкидывает из нубятника даже с не сделанными квестами.
– Погоди, а как же тогда торговцы тут свои палатки ставят?
– А вот так.
Акимыч забарабанил в ворота и через какое-то время раздался скрежет, распахнулось обитое жестью крошечное смотровое окошечко и на нас уставился подозрительный глаз, явно принадлежащий одному из сержантов, только не разобрать какому именно.
– Чего надо, дермь кунячья?!
Ага, Дырокол.
– Мы честные торговцы. Желаем в вашем поселении установить торговую палатку!
– Лицензия ваша где? Вот то-то, лезут без лицензии… дермь кунячья!
Окошко с таким же скрежетом захлопнулось.
– Была бы лицензия, через торговое окошко у ворот можно и ларек поставить, и товар загрузить, и деньги забрать. Да тут невыгодно – откуда у нубов деньги. Я тут пояс под оружие приобрел, ну так таких идиотов мало, за дрянь всякую платить. Я вот торговлю тоже думаю прокачать, открою свою шаурмячную где-нибудь в Ноблисе, на оплату игры, может, даже хватит, если в правильном месте. Тут, понимаешь, нужно учитывать потоки потенциальных клиентов и все обдумать.
Перед тем, как отправиться в Клюкву, Акимыч настоял, чтобы мы вышли из игры и попили водички, потому что обезвоживание – это всех касается. А почки нужно беречь смолоду. Лично он всегда на бортике капсулы ставит бутылку хрошей минералочки, откинул крышку машины, попил, не отстегиваясь целиком, – и очень удобно получается
– Давай, выходи, я покараулю, пока не исчезнешь, вдруг что из кустов выскочит.
– Давай я покараулю, – твердо сказал я, – ничего со мной не сделается, а у тебя вон пояс какой хороший, купленый.
Когда фигура Акимыча растаяла, я залез поглубже в придорожный кустарник и посидел там какое-то время, пока Акимыч не вернулся и не стал оглядываться в поисках меня.
– Вот ты где? Чего тебя туда понесло?
– Да тут на дороге опаснее, чем в кустах выходить, мало ли придурков может из форта выбежать.
Мне ужасно, ужасно, ужасно не хотелось рассказывать Акимычу о том, что выйти из игры я не могу, потому что лежу неподвижным телом в медицинском холодильнике. Не хотел, чтобы он стал меня жалеть. Меня и так всю жизнь жалели.
Глава 7
До Клюквы, как сообщил Акимыч, успевший быстренько взглянуть карты на сайте, было шесть верст – что-то вроде десятка километров.
