Янус и Калдерн откинули засовы и отворили внутренние двери. Скет и Мелантрис появились в проходе между внешними и внутренними Вратами, освещенные слабым сиянием светящихся камней. Скет побледнел и дрожал всем телом. Мелантрис вытаскивала из кожаного башмака стрелу с кроваво-красным оперением. Сено и грибы-трутовики, что кучами лежали в проходе, хрустели у них под ногами. Джил подозревала, что бледность лорда частично была вызвана страхом, что Илайя неверно поймет его сигналы и преждевременно подожжет последний оборонительный рубеж.
– Вы довольны? – требовательно спросил Янус, не забывший обвинения Баррелстейва в том, что именно он подстрекал к военным действиям.
Минальда поспешила вперед и взяла Скета за руки.
– Спасибо, милорд, – сказала она, слегка повысив голос, чтобы все, стоявшие у Врат, услышали ее. – Нужно мужество, чтобы бросить вызов врагу. Зато теперь мы знаем…
– Они даже не стали меня слушать, – потрясенно прошептал Скет. Казалось, что его сейчас вырвет. К нему подбежала леди Скет, полная рослая блондинка. На ее одежде было столько украшений и драгоценностей, что Альда выглядела рядом с ней бедной родственницей. – Они не дали мне ни секунды. В тот самый миг, как я ступил вперед, они начали стрелять и побежали вверх по ступеням с обнаженными мечами. И ни малейшего намерения вести переговоры!
– Зато теперь мы знаем, – повторила Минальда, похлопывая его по руке.
Янус тихонько пробормотал, обращаясь к Джил:
– Будто раньше мы не знали! Илайя, любовь моя, они все еще барабанят в двери?
Чародейка покачала головой. Она стояла возле корзинки со светящимися камнями, всматриваясь в магический кристалл.
– Они даже не подошли к ним! Они остановились в тот момент, как Врата захлопнулись!
Янус присвистнул, подняв брови.
– Что же это значит? – спросил он неизвестно кого. – Им известно, где вход. Так чего же они дожидаются? Предательства изнутри? – Он посмотрел вокруг, вглядываясь в лица стражей, лорда Скета, Энаса Баррелстейва, который стоял рядом и выглядел таким же потрясенным и возмущенным, как и сам лорд, и леди Скет, которая, укутав своего мужа в несколько ярдов отороченных мехом рукавов, оказалась достаточно предусмотрительной, чтобы заодно обнять и стоявшую рядом Минальду.
Джил молчала. Ей в голову пришла одна мысль, но она ничего не говорила до тех пор, пока они с Минальдой не пошли назад в королевские покои сквозь темный, пропахший запахом животных Придел. Они прошли по последнему каменному мостику без перил и повернули к лестнице, и только тут Джил тихонько сказала:
– Альда, мы все время слышим, что есть только один вход в Убежище, что Убежище было построено, чтобы стать совершенной защитой от дарков. А откуда мы знаем, что есть только один вход?
– Да, – вздрогнув, ответила Минальда. Она остановилась у подножья лестницы, широко распахнув темно-фиолетовые глаза, в которых отражался свет лампадок у статуи святого Прула. – Я имею в виду, Элдор говорил… Во всех записях об Убежище сказано, что оно было построено таким образом, чтобы дарки не могли войти…
– Это я знаю, – нетерпеливо ответила Джил. – Но нет никаких записей о том, как строилось Убежище. Только традиции, слухи и сказки. – Она скрестила руки на груди и посмотрела в сторону Врат, где стражи все еще толпились вокруг Илайи. Подходили еще люди, ткачи, садовники и другие, задавали вопросы и делились мнениями, размахивая руками и толкаясь. – Мы уверены, что другого входа нет? Потому что эти, снаружи, ведут себя так, словно уверены в обратном.
– Беспокоиться не о чем, – сказал Бектис, аккуратно пряча магический кристалл в мешочки из шелка, меха и бархата, сворачивая серебряную треногу и оглаживая седую бороду. – Ваир задержался, потому что на их лагерь напали Белые Всадники, только и всего. Они уже в пути и к закату будут здесь.
Хетья начала было смотреть по сторонам, но чародей небрежно заметил:
– О, я совершенно уверен, что оба Акулы уже мертвы.
Тир тоже оглянулся и, конечно, никого не увидел. Но его движение привлекло внимание Бектиса.
– А почему у этого ребенка развязаны руки?
– Я водила его в лес пописать, – сказала Хетья, и ее глаза полыхнули негодованием. – Я не отходила от него дальше, чем на полшага. – Под ледяным взглядом Бектиса она отвела Тира назад к сикоморе, к которой его привязывали, велела ему заложить руки за спину и крепко стянула их, а потом привязала к сыромятной веревке, обмотанной вокруг ствола дерева. – Упрямый старый болван! С тобой все нормально, малыш?
– Все хорошо, – ответил Тир, садясь, скрестив ноги, и стараясь не думать про спрятанный в башмаке кинжал. – А другой Акула тоже мертв?
– Похоже на то. – Она увидела страх в его глазах, погладила по голове и добавила: – Тебе не о чем беспокоиться, милый. Их никто не убивал. И они… – Она задумалась. Тир предположил, что она ищет слова, которые не откроют ему слишком много. – Они не были настоящими людьми, – сказала она наконец. – Они… ну… они не живут долго, и им не больно, когда они умирают.
