Когда вылупилось первое поколение численность улья увеличилась в шесть раз. Паук ощущал волны радости и тепла, которые расходились по нему, при каждом новом рождении. Когда муравьев становилось больше он ощущал прирост силы и власти. Контроль немного сильнее напрягал его мозг. Но он выдерживал. Это заняло примерно пять световых циклов. На восьмой наконец вылупились особые яйца. Они были отложены муравьями, бывшими при прошлой королеве, контролёрами. Муравьи, вышедшие оттуда мгновенно облегчили ношу Паука. Теперь он был не единственным, кто мог думать. Контролеры представляли собой ещё одну ступень. теперь улей стал пирамидой. В вершине её находился паук, ниже контролеры.
С приходом свежих муравьев началась колонизация. Подчинённые тут же начинали рыть рыть лед под снежными просторами, натыкаться на каменные скопления у поверхности ледника и создавать отдельные системы под ними. Для того, что на поверхности было легче ориентироваться пауку. Его разум покрывал ещё большую территорию. Паук даже показалось, что он чувствует все, абсолютно. Он ощутил на мгновенье всю жизнь, и это поразило его.
Но также быстро это ушло. Паук не придавал таким вещам значения. когда он пробудился муравьям пришлось рыть одну большую спираль, по которой он мог бы вылезти наружу. Как только он вылез свет ослепил его и начал жутко раздражать глаза.
Тьма дала пауку и всем его подконтрольным способность мутировать в лучшую сторону с бешеной скоростью и легкостью. Но как только он пробудился мутации прекратились. Почему? Неизвестно…
Когда спираль была готова, паук немедля поднялся по ней и вдохнул воздух ледника. Яркое солнце, снежный ветер… все это по началу мучило его тело. Но не столько боль, сколько раздражение и неприязнь. Но и к этому он привык с такой же легкостью, как и к темноте муравейника. Стражники окружали его со всех сторон.
Снег летел как легкая буря, под ногами муравьев и не поднимался выше. Свет заливал все своим абсолютным светом. Отражаясь от снега, лучи били в глазки паука, располагавшиеся у рта. Он открыл рот, в котором жаждали крови тысячи клыков, расположенных кольцами, и любое животное, прежде чем попасть внутрь, измельчалось и сортировалось тремя языками, как хлысты, бродившими по глотке паука. Теперь это был, мягко говоря, не паук…
Внутри он это не воспринимал, и понимал себя как слабого жителя недр льда…
Видимо ему нужно было столкнутся с кем-либо, чтобы ощутить свою силу и возможности своего тела. И был шанс. Быстро определив место, где он, послав импульс, услышал молчание, паук пополз туда. Но вперед послал муравьев.
* * *
Ночью паук проснулся с ужасным воплем, раздавшимся на мили вокруг, но никто этого так и не услышит. Всех животных в округе его подопечные съели… Но вот в муравейнике начался переполох.
Паук услышал импульсы многих тысяч разумов… но прежде он почувствовал тончайше утрату. Контролер передавал сигнал. трое муравьев не отзывались с той области, где ему не ответили в первый раз. Но теперь он забыл это и отодвинул на другой план. Он ощутил разумы тысяч других существ, которые внимали его импульсам, хоть в них и оставалось. это продолжалось совсем недолго. Но это дало пауку большое удовольствие.
Паук заставил притащить остывающих муравьев, что сделать не удалось. Контролер не обнаружил трупы. Но паук нашел в свое разуме остатки тех тревожных сигналов от, уже, мертвых.
Удалось запечатлеть образ того существа, убившего муравьев. Это был странный, везде кроме головы, покрытый мехом зверь, с некий вещью в руке, и ещё что-то было у него за спиной. Его морда была плоской, клыков не было, как копыт или когтей. Паук недоумевал, как это слабое существо могло выживать, да ещё и убить его подконтрольных. Так устроен был разум мыслящего, что он больше чувствовал интерес, чем горе, от этого убийства.
Вскоре после выхода, через два световых цикла, обнаружен был другой. Похожий на этого. Но крупнее, сильнее и отвечающий на сигналы. Паук залез в его разум и увидел его. Он быстро отыскал его среди просторов льда и увидел…
Новый имел шерсть на морде, в отличии от предыдущего, более черную и густую. Был более слабым в плане разума… его импульсы были лучше слышны, он легче поддавался вскрытию и даже контролю. Паук начал связывать его и свой разум, но это быстро прекратилось, паук ощутил боль… вскоре она прошла, и он продолжил руководить колонизацией.
* * *
Энрико чувствовал усталость… боль разливалась по всему телу. Он не помнил и не знал. Почувствовав, что он сидит на стуле он тут же начал думать, что тот давит на него снизу, а воздух сверху. Энрико был в поту. Здесь было жарковато.
Он, конечно, хотел открыть глаза, но было больно. Глаза горели… в горле была жуткая сухость и першение. Слюна загустела. Во всем теле раздавались волнами гадкие ощущения. И голову словно сдавливало.
