Примерно к первой половине первого дня, проведённого здесь, его изумление и легкий шок спали, и он освоился. Тогда он стал видеть и замечать, и проникся красотой и таинственностью леса. Это были высокие деревья, в несколько десятков метров, с темно-серо-бурой карой, среди которой иногда прорастал мох или грибок. Ветви их были направленны вниз и усеяны зеленными иголка, источавшими необычный приятный аромат.
Баор уже слышал, что эти деревья называются елями. Но никогда не видел их. Их не было ни в пустыне, ни в Варгесе, но были в Стальграде, но не такие впечатляющие, и вблизи он никогда их не изучал. Охотник чувствовал себя ребенком, в стране, о которой рассказывают родители совсем немного, но об этом хотелось бы знать и впечатление передавали скорее их лица, чем слова. Глядя на людей, возникало желание побывать в этих сказочных недосягаемых местах.
Новые запахи и звуки необычных лесных птиц также заставляли встрепенутся и окунутся в них, застыв и лишь слушая их. Баора часто посещало желание просто остановится и слушать бесконечно их пение. Иногда он специально нагонял плохие мысли, чтобы долго не зацикливаться на впечатлениях и не задерживаться. Он должен был стремится к жизни не только телом, но и духом и сознанием, иначе ничего бы не вышло.
Он шагал все время, огибая одно за другим высокое дерево, чьи ветки всегда начинали расти на разных высотах от ствола, и были они по-разному пышные и цветущие в своей красе. В пути неудобства доставлял только многочисленный кустарник, росший в корнях, в тени могучих елей и мощных сосен. он рос по колено и встречался крупными островами, которые Баору не всегда было легко обойти, потому что иногда встречались также и скопища упавших, сгнивших веток. Засохшие крупные ветки больно кололись и затрудняли ходьбу, преграждая путь.
Лес был огромен. Баор в этом убедился, прошагав в его глубь день.
Переждав ночь, он встал утром, позавтракал тем, что у него было. Животных он не встретил, а птиц, что так пели он смог увидеть лишь раз, они были мелкими и не подходили для еды. Баор также нашел среди кустарника некие растения, по запаху и цвету схожие с грибами, и даже на ощупь. Но выглядели они по-другому. Они имели толстый стебель и один плоский жирный лист, выходящий из этого стебля. Нечто подсказывало Баору, что это вполне можно есть, но он побоялся невиданных растений…
Охотник был не молод и опытен, особенно в странствиях, знал, что может стоить такая ошибка. Но в пустошах… двигаться по звездам было легче. А здесь он даже не знал на что ориентироваться. Ему хотелось вернуться, но зачем… вечно бродить в ледяной пустыне? Он рано или поздно наткнется на чей-нибудь меч, или стрелу варвара, или ещё хуже… встретит насекомых, чего он боялся больше. Уже сколько месяцев он не встречал этих тварей, и уже стал забывать о них. Забывать обо всем, что случилось до этого. Охотник почти привык к тому, что ищет новый дом, и к тому, что все его родные и близкие умерли и были съедены. Он поймал себя на том, что слишком уж легко воспринял их кончину, словно он мог бы их никогда не знать. Ему казалось, что он должен был попасть в другое состояние, при котором любое общение было бы сейчас ему противно, болезненно колко и показалось бы излишним…
Но нет. Просто и ровно, понятно. Все было не так. Сейчас он бы многое отдал, за исполненные самые простые и пошлые желания, за то, чтобы его нога прошла, или за ночь, проведенную с женщиной, которая знает свое дело.
В конце концов по нему нанесли удары голод, и боль в ноге становилось хуже, а запасы кончились. Он начал хиреть и слабеть. Когда Баор думал, как ему посчастливилось до сих пор не встретить ни одну деревню или поселение людей, он неожиданно понял, что вопреки травме, нога прошла.
Охотник радостно прошелся от дерева к дереву, и убедился в этом. Затем он ощутил, что никакие ощущения не терзают его, голода словно и не было и он был бодр, как несколько недель тому назад! И сейчас это смогло его осчастливить, по-настоящему. Никогда он не был так рад просто тому, что может спокойно и безболезненно двигаться.
Затем он ощутил странное, нечто большое. Он остановился и стал долго внимать своим ощущениям.
Это был ясный день, который уже клонился к вечеру, было светло и не холодно, но и не тепло, никаких звуков лес не издавал и абсолютная тишина, которой Баор ещё не заметил, не пугала его, так как он был погружен в свои мысли. Лес был особенно чист и прост, даже приятен, хотя и раньше Баор конкретно не оценивал лес как место, где можно жить.
