В грязной снежной жиже лежал ничком тощий длинноволосый парень, почти мальчишка. Сидни сидел сверху, заломив левую руку жертвы за спину. Бармен побагровел и тяжело дышал, и Чарли в первый момент показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Из уголка его рта сочилась слюна и блестела ледяной коркой на подбородке.
— Не надо левую руку, не надо, не надо, — умолял несчастный, поворачивая мокрое окровавленное лицо.
Человек в оранжевой лыжной куртке и спортивной вязаной шапочке пояснил с усмешкой:
— Он ломает чуваку пальцы.
В подтверждение этих слов раздался громкий хруст и крик. Распухшая правая рука молодого человека была безжизненно вытянута вдоль тела.
— Чарли! — бросилась к нему Расти. — Он убьет его!
— А чем я могу помочь?
Парень пронзительно взвизгнул, когда Сидни сломал очередной палец.
— Скажи ему! Тебя он послушает!
Чарли вышел вперед, опустился на колени напротив Сидни, который как раз примеривался к среднему пальцу на левой руке страдальца.
— Сидни! Как твой адвокат я советую тебе отпустить этого человека.
Сидни не подавал виду, что он слышит и видит Чарли. Парень под ним на миг встретился взглядом с Чарли и тут же в отчаянии отвел глаза.
— Это расценивается как оскорбление действием, — заявил Чарли.
Сидни будто оглох. Тогда Чарли перечислил все, что мог вспомнить из подходящего случаю: нанесение тяжких телесных повреждений, нанесение увечья, злонамеренные противоправные действия. При свидетелях. Карается тюремным сроком.
Сидни, наконец, взглянул на него.
— Семьдесят процентов, — прохрипел он, выкручивая палец, который все никак не поддавался. Он нажал сильнее, и палец хрустнул, а жертва взвыла от боли. — Восемьдесят.
— После десятого пальца ты его отпустишь?
— Если ты считаешь, что он сможет играть на гитаре ногами, то нет.
Чарли встал и вернулся к «понтиаку».
Снова раздался крик, вызвавший одобрение в толпе.
— Почему ты не остановишь его? — запричитала Расти.
— Всего один палец остался, и он перестанет. А что вообще случилось?
— Ты хочешь знать, как мы сначала поехали кататься — Ронни и я? И как мы говорили и говорили, вспоминали школу и все такое? И как Ронни был тайно в меня влюблен, хотя мы виделись только на английском и химии, и я даже толком не знала, кто он? И как мы ездили и ездили, и я поняла, какой он славный парень?
— Нет, я просто хочу знать, почему Сидни ломает пальцы этому бедолаге.
— Ах, ну да… Потом мы вернулись, чтобы проверить, есть ли посетители и не пора ли мне выходить на сцену. И мы вернулись сюда, сидели и болтали, слово за слово…
Она покраснела, а Ронни обнял ее и сообщил:
— Мы собираемся пожениться.
Расти радостно улыбнулась.
Тем временем Сидни, под одобрительное улюлюканье толпы, трудился над последним пальцем. Чарли предпринял вторую попытку.
— Расти, что все это значит? — спросил он.
— Ну… мы помним только, что Строк открыл дверь…
— Строк?
— Его так зовут, моего бойфренда. То есть бывшего бойфренда. Верно, Ронни? — Ронни кивнул. — И вот открывается дверь, он бьет Ронни в лоб, хватает меня и тащит из машины, при этом кричит, что я шлюха, и угрожает убить. И тут выходит Сидни, валит его на землю и начинает ломать ему пальцы.
— Я бы и сам его отделал, да не успел, — сказал ее друг.
В ответ Расти сжала руку Ронни, глядя на него с благодарностью, и даже душераздирающий крик, последовавший за новым щелчком, не прервал ее благоговейного созерцания.
Сидни встал и подошел к «понтиаку». Зрители потянулись обратно в клуб, лишь скулящий Строк остался лежать на снегу.
Устало прислоняясь к машине, Сидни проговорил:
— Чтоб я больше его здесь не видел, понятно?
— Понятно, — ответила Расти.
Ронни стоял, потупив очи.
— А если вдруг ты, — обратился к нему бармен, — попробуешь ее обидеть, ты знаешь, что за это будет. — Ронни побледнел и несколько раз кивнул. — Ну вот, я вижу, ты не дурак. — Сидни дружески хлопнул его по плечу.
— Сидни, мне кажется, нам нужно сваливать отсюда, пока не нагрянули копы, — сказал Чарли.
— Да, — вздохнул Сидни, — мне ведь еще детей забирать. Расти, а ты иди работай. Анита и Эми Сью совсем выдохлись, и Рената злая как черт.
— А она больше не будет выступать, — встрял Ронни.
Сидни в изумлении вытаращил глаза.
— Ничего страшного, Ронни, я еще разок, и все.
— Нет, мы же решили, что ты завязала со стриптизом.
— Послушай, засранец, я только что спас твою паршивую жизнь. Если б не я, он бы вынес тебе мозги своей монтировкой, и дело с концом. Расти, если ты не хочешь, я не стану тебя заставлять, но лучше не валяй дурака, а иди работать.
— Ронни, я не могу сбежать посреди смены, когда в клубе полно народу. Клянусь, это в последний раз. Дальше я буду танцевать только дома для тебя.
— Я же сказал тебе… — начал Ронни, но вдруг осекся, похолодев, потому что Сидни схватил его за руку. — Ладно, сегодня в последний раз.
— Сидни, можно Ронни пойдет со мной? — попросила Расти.
— Хорошо, — вздохнул Сидни, — пусть идет.
