Андерс молча натягивал на себя выданную Дамой Линдал одежду: белье, толстые шерстяные носки, рубашку и брюки. Ему еще не приходилось прикасаться к таким добротно сделанным вещам, разве что когда он залезал в чужие карманы. Все было серого цвета волчьей шерсти, но с белой отделкой – знаком ученичества. Белые пуговицы на рубашке, белая прострочка на брюках – так и ходили ученики, когда Андерс встречал их где-то в городе.
Наконец он оделся и несмело вышел из-за ширмы. Дама Линдал посмотрела на его ступни и вытащила пару блестящих черных сапог. Подождав, пока Андерс, нагнувшись до пола, их зашнурует, Хейн повернулся и направился к выходу, а Дама Линдал сказала мальчику с улыбкой:
– Ты зайди еще, а я пока что соберу остальные вещи, которые тебе причитаются. В этом месяце не было ни одного нового ученика, и говорят, это плохой знак, но теперь у нас есть ты.
Андерс смущенно ее поблагодарил и пошел вслед за Хейном к двери. Милая женщина, но она пока не знает его тайны. Волки будут задавать вопросы, это уж точно. А вот что отвечать, Андерс не был вполне уверен, понимая, что ему нужно позаботиться о Рэйне. Он изо всех сил старался придумать ответ на вопрос о его побеге после первой встречи с волками. И, запинаясь, он начал объяснять Хейну:
– Извините, что я… Когда я превратился, мне…
Тот остановил его жестом.
– Дама Фурстульф хочет выслушать тебя лично, – сказал он, и у Андерса по спине прошел холодок. Похоже, не все так гладко, как казалось. Захотят ли его вообще взять в Академию? Дама Линдал была в этом уверена, но она всего лишь заведует складом с одеждой. Однако потом Хейн добавил более мягко: – Тот день был из ряда вон, и она хотела бы послушать, что произошло.
– Те драконы… – начал Андерс, даже не зная, как продолжить дальше, и ожидая подсказок Хейна.
– Если надо будет, мы их прогоним, – ответил Хейн. – Мы знали, что шпионы драконов где-то в городе, и наши опасения подтвердились. Люди стали забывать, как опасны драконы и какую цену мы заплатили, чтобы защитить город.
От этих слов и тона, которым они были сказаны, у Андерса мурашки пошли по коже: он сказал «люди» так, словно волки (и мальчик тоже) были кем-то (чем-то) другим. Глядя на широкую спину шедшего перед ним мужчины, Андерс размышлял, все ли волки отделяют себя от остальных людей, или это только мнение Хейна.
– Не бойся, – сказал он, – мы и раньше боролись с драконами и поборемся снова.
Чем ближе они подходили к покоям Сигрид Турнсен, тем Андерсу становилось холоднее, и вовсе не из-за каменных стен.
Из здания школы подростки перешли по коридору в казарму для взрослых, хотя особой разницы мальчик не заметил: серые каменные коридоры с деревянными балками были теми же, разве что ученики в серо-белой форме сменились угрюмыми взрослыми во всем сером.
Наконец Хейн и Андерс подошли к ничем не примечательной деревянной двери, такой же как и остальные в этом помещении, только на стене напротив нее висел гобелен метра три-четыре длиной, изображавший Последнее великое сражение. Летящие драконы плевались огнем, а из-под лап волков летели вверх ледяные стрелы, прогоняя врагов из Холбарда.
Хейн постучал в дверь, расположенную напротив картины, заглянув внутрь и поговорив с кем-то, повернулся к Андерсу.
– Удачи, – тихо сказал он и похлопал мальчика по плечу, да так, что тот еле устоял на ногах. Потом как-то по-волчьи указал головой на дверь, предлагая войти, и пошел по коридору прочь.
На доли секунды Андерс подумал, не нырнуть ли ему за гобелен. Наверное, ноги будут торчать, и его заметят. А может и нет.
Собравшись с духом, он заставил себя войти и закрыл за собой дверь. Сигрид Турнсен сидела за деревянным столом просторного кабинета. По обе стороны по стенам располагались уходящие в глубь книжные полки. В свете ламп светлые короткие волосы женщины почти сливались с бледной кожей. Она сидела в той же несгибаемой позе, которую мальчик каждый месяц привык видеть на Испытаниях.
Кроме книг на полках попадались разнообразные маленькие металлические приспособления. Там была длинная спираль, искусно выполненная фляжка для воды с металлическим носиком, набор гирек для весов. Занятные вещицы стояли перед книгами или между ними. Андерс отметил про себя, что на каждой из них были выгравированы руны. Увидел он и посох Хадды, прикрепленный скобами к стене. Если и другие артефакты были наделены такой же магической силой, как посох, то, пожалуй, это была самая важная комната в Холбарде.
Из раздумий его вырвала Сигрид.
– Здравствуй, – начала женщина, и в ее голосе проскользнула легкая усмешка, отчего к Андерсу вернулся прежний страх: что смешного, что она задумала?
– Садись… – сказала Сигрид, замолкнув, и тут мальчик понял: она ждет, что он ей представится, а забавным ей показалось то, как подросток таращится по сторонам.
– Андерс, – тихо сказал он. – Андерс Бардасен.
