Ледокол полностью

Сегодня нам известны решения, принятые в тот день только по четырем вопросам, но неизвестно, сколько всего вопросов обсуждалось в тот день и каковы были другие решения. Вот то, что известно.

Фронты существовали и до этого, Политбюро просто окончательно утвердило давно принятые и уже выполненные решения. Тем не менее это архиважное событие: существование пяти фронтов юридически оформлено не после германского вторжения, а до него.

Важность заключается вот в чем. В 23:00 в кабинете Сталина завершилось совещание высших руководителей Советского Союза (подробнее об этом совещании мы поговорим в главе 51). Через несколько часов высшие командиры Красной Армии будут звонить Сталину и пытаться убедить его в том, что на границе с Германией происходит что-то необычное. Этот момент описан многими очевидцами и историками. Нет сомнения, что не только Сталин, но и Молотов и Берия отказывались верить в возможность германского вторжения.

Нежелание высшего руководства Советского Союза верить в нападение Германии подтверждено всеми действиями Красной Армии: зенитки не стреляли по германским самолетам, советским истребителям было запрещено сбивать германские самолеты, у войск Первого эшелона были отобраны патроны и снаряды, а из Генерального штаба сыпались драконовские приказы: на провокации не поддаваться. Жуков тоже в германскую агрессию не верил.

Вопрос: если высшие советские политические и военные руководители не верили в возможность германского вторжения, зачем же они 21 июня 1941 года юридически оформили давно принятое и выполненное решение о создании фронтов?

Ответ: фронты были созданы не для отражения германского вторжения, а для другой цели.

Второе решение, принятое Политбюро ЦК ВКП(б) 21 июня 1941 года, было решением о создании группы армий Резерва Главного Командования. Командующим группой назначен первый заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза С. М. Будённый, начальником штаба группы – генерал-майор А. П. Покровский (впоследствии генерал-полковник). В состав группы армий вошли семь армий Второго стратегического эшелона, которые, как мы знаем, тайно выдвигались в западные районы страны.

Генерал-полковник Покровский в своих воспоминаниях называет новое объединение несколько по-другому: «группа войск Резерва Ставки» (ВИЖ. 1978. № 4. С. 64). Такое название указывает на то, что 21 июня была создана и Ставка Главного командования – высший орган управления Вооруженными силами страны в ходе войны. По крайней мере, ее создание 21 июня уже было предрешено.

Вполне возможно, что решение о создании группы войск Резерва Ставки было принято раньше, а 21 июня Политбюро это решение только утвердило. Доказательством тому служат неоднократные указания, что германское вторжение застало генерал-майора Покровского уже на боевом посту в западных районах страны (ВИЖ. 1978. № 11. С. 126).

В любом случае, до германского вторжения Второй стратегический эшелон представлял собой не семь разрозненных армий, а боевой механизм с единым руководством. Для чего это было сделано? Для обороны? Нет. В оборонительной войне единое руководство армиями Второго стратегического эшелона было совершенно не нужно – после нападения Германии оно было расформировано еще до того, как армии Второго стратегического эшелона встретились с противником. В мирное время Второй стратегический эшелон вообще не нужен: в европейской части страны его негде размещать и негде готовить к войне.

Если группа армий Резерва Ставки создавалась не для мирного времени и не для оборонительной войны, то тогда для чего?

Совсем недавно Мерецков командовал армией в ходе «освобождения» Финляндии. Теперь его послали туда же представителем Ставки.