Черные Капитаны вместе с Гончими должны были заселиться в кормовых каютах, пустующих после ухода Фарри. Пять колдунов и одиннадцать убийц, способных быстро перебить остатки команды Барри Рубенса. Огромная угроза для северян.
Которые, в свою очередь, могли затопить тяжелый трехпалубный фрет при первых признаках опасности. Смерть на смерть способна породить доверие?
Шлюпка с моряками «Завета» отправилась за следующим заклинателем Плоти.
— Конечно, они могут прикончить нас, когда мы выйдем из Южного Круга. Они ведь кровожадные чудовища, верно? — Тас Бур посмотрел на меня, будто ожидая ответа. — Но так ли кровожадны монстры, идущие путем Спящего?
Я молчал, слушая голос моря.
— Неприятно то, что с тобой сделали, парень, — сказал шаман. — Неприятно, что они сотворили с твоей душой. Опутали ее. Связали.
Тас Бур смотрел куда-то сквозь меня.
— Но, может, для тебя так действительно лучше?
***
Тас Бур и Энекен договорились о том, что никто из заклинателей и их Гончих каюты не покинут. Еду для колдунов будут приносить, равно как и ведра для нечистот. Сам Энекен обязался не выходить из рулевой рубки, где лично следил за стрелкой компаса под пристальным взором двух Клинков и одного наемника Ока.
Я не знал планов Черных Капитанов. Они не ведали, чем дышат люди Таса Бура. Разумеется, что-то должно было случиться. Гончие несли вахту у дверей, внутри кают, готовые ко всему и в любую минуту. Они же пробовали пищу в поисках отравы. В коридоре постоянно дежурил кто-то из боевых эмпатов, а вся команда «ИзоЛьды» не расставалась с оружием.
Но корабль шел на север, возвращаясь в края льда, и столкновений между нами не было.
С каждым днем становилось все холоднее. Я чувствовал это, невзирая на сущность монстра. Небо вновь заиграло синими и красными цветами. В море появились первые льдины.
Когда «ИзоЛьда» покинула пределы Южного Круга, они снова договорились. Я узнал об этом только когда в темной комнатушке, где мы с Хвайтом стояли у стены как вешалки, появился Энекен. Осунувшийся хозяин до этого долго спорил в соседней каюте, и ввалился к нам совсем обессиленный. Плюхнулся на кровать, повернулся на ней.
— Как это прекрасно — лежать, — поделился он с нами. Мы молчали. После того как Лайла убила себя, хозяин изменил нас обоих. Сделал так, чтобы наши внутренние чувства никогда не расходились с вымороженной в сердцах преданностью. Чтобы не свели с ума и нас.
Он уничтожил нас ради нашего спасения.
— Я убедил всех, что мы обязаны и дальше идти вместе. Заумь из Академий, конечно, была против — у них в трюме доказательства жизни на юге, но большинство удалось убедить. Очень хорошо, что так вышло. Их инструментарии, наши заклинатели, их команда, наши Гончие, их штурман и мой компас. Север и юг в одном. Понимаешь, Эд?
— Да, — ровным голосом ответил я.
Энекен пропыхтел неразборчивое ругательство. Посмотрел в мою сторону, словно хотел рассказать что-то еще, но закинул руки за голову и прикрыл глаза.
Я стоял, глядя во тьму, и думал об огоньках в толще воды, о которых когда-то рассказывала мне Лайла. Мысли о них приносили странное щекочущее чувство, название которого совсем не заботило.
Оно просто было и позволяло за него держаться.
Перед тем как выйти на лед, он вновь слушал проповедь. Для этого необходимо было остановить все дела, сесть и закрыть смотровые щели. Рупор обличал Содружество, напоминал о грехах жителей Блуждающих Городов, восхвалял смену парадигмы, выводящую невежественных дикарей за грань опеки Братства.
— Знание требует материи! — увещевал голос в наушниках. — Материя требует пополнения!
Он кивал, соглашаясь. Грел руки у решетки моторного отсека, наслаждался темнотой.
— Мертвец на щите — лишь одно из проявлений бессистемного хаоса! Его явление есть продукт бесконтрольного использования нестандартных энергий.
Рупор придавал его жизни какой-то особенный смысл. Он будто подчеркивал общность с великим делом. Ведь механизм состоит из винтиков, и каждый из них важен.
Пальцы отогревались, ноги у бедер вновь обретали чувствительность.
Когда проповедь закончилась, он распахнул дверцу тягача и вышел на воющий лед. Ветер нес с собой мириады колючих снежинок, затягивая пространство вокруг. Двигатель тарахтел, позвякивал сквозь гул стихии.
Он обошел тягач, парой ударов кувалды выбил крепеж и сбросил бочку на лед. Ударил по датчику на шлеме:
— Девятый шурф, доставлено!
Закрепив в специальном пазу цепь с крюком, он вернулся обратно в кабину и уставился на занесенное снегом стекло. Теперь надо назад.
К подготовленной бочке вышли две фигуры в меховых плащах. Братья вместе покатили ее к шурфу.
— Забирай на десятый! — прохрипело в наушниках.
— Подготовьте груз на десятый! — заткнул его другой голос.
— Принято.
