Ledyanoj zamok полностью

Разумеется, что-то было, и оно никуда не делось, они про­сто пытались отодвинуть его. Унн повесила зеркало обратно и спокойно села на место. Обе молчали и ждали. Никто не дергал запертую дверь, желая войти к ним. Тетя решила не трево­жить их.

Унн сидела очень спокойно, но Сисс следила за ней и видела, что спокойствие это напускное. Вдруг Унн сказала, как бы ис­кушая:

- Слушай, давай разденемся!

Сердце у Сисс прыгнуло, и она уставилась на Унн:

- Разденемся?

Унн словно искрилась.

- Да. Просто разденемся. Ведь интересно, правда?

И тут же сама начала раздеваться.

 - Конечно!

Сисс эта затея тоже сразу же показалась интересной, и она быстро начала снимать с себя одежду. Наперегонки с Унн, стре­мясь опередить ее.

Унн начала раньше и оказалась первой. Встала обнаженная посреди комнаты.

Через несколько секунд Сисс, тоже обнаженная, стояла рядом. Они посмотрели друг на друга. Короткий, странный миг.

Сисс собралась было начать шумную игру — для чего же ина­че они все это затеяли — и задумалась, какую именно. Но остано­вилась. Заметила, что Унн несколько раз бросила на нее быстрый взгляд, увидела напряженность на ее лице. Унн стояла совсем тихо. Все это длилось какое-то мгновение. Лицо Унн прояснилось, и Сисс тоже стало легко и весело.

Без перехода, с какой-то странной радостью Унн сказала:

- Брр, Сисс, все-таки холодно. Давай-ка оденемся.

И схватила свою одежду.

Сисс не шевельнулась.

- Не будем дурачиться?

Она было приготовилась либо броситься ласточкой в кровать, либо сделать что-нибудь похожее.

- Нет, слишком уж холодно. Никак не натопить, когда на дворе такая стужа. Такой уж у нас дом.

- А по-моему, здесь тепло.

- Нет, тут дует. Разве не чувствуешь? Правда, это не сразу заметно.

- Может быть.

Пожалуй, так оно и есть. Становится немного зябко. Окно за­мерзло. На дворе мороз — не упомнить, с какого времени.

Сисс тоже взялась за свою одежду.

- Мало ли чем можно заняться, не обязательно скакать голы­ми,— сказала Унн.

- Конечно.

Сисс хотела спросить Унн, зачем та затеяла это раздевание, но не решилась и промолчала. Девочки не торопясь оделись. Сисс в глубине души чувствовала себя как бы обманутой. Значит, вот и все?

Они снова сели на свои прежние места: больше в комнате си­деть было не на чем. Унн молча смотрела на Сисс, и та поняла, что нечто, возможно важное, интересное, ей так и не открылось. Лицо Унн больше не выражало радости — той радости, что не­давно на миг осветила его.

Сисс забеспокоилась.

- Может, займемся чем-нибудь? — спросила она сидящую молча Унн, :

- Чем, например? — рассеянно ответила та.

- А то я домой пойду.

Слова прозвучали почти угрожающе. Унн быстро ответила:

- Тебе еще рано домой!

Собственно говоря, Сисс уходить и не собиралась, напротив, ей очень хотелось побыть здесь еще.

- У тебя нет снимков из тех мест, где ты жила прежде? У тебя нет альбома?

Это было как раз то, что нужно. Унн подбежала к полке и вы­тащила два альбома.

- В одном только я. С самого рождения. Ты какой хочешь посмотреть?

- Оба.

Они принялись листать альбомы. На снимках были далекие ме­ста, все лица, кроме Унн, были для Сисс незнакомыми. Но Унн была почти на всех фотографиях. Альбомы как альбомы. Унн да­вала краткие пояснения. Одна из фотографий — радостное лицо девушки. Унн гордо произнесла:

- Это — мама.

Она долго разглядывала снимок.

- А это папа,— сказала Унн немного позже.

Ничем не примечательный молодой человек рядом с автомаши­ной. Тоже немного похожий на Унн,

- Это у него своя машина,— сказала Унн.

Сисс нерешительно спросила:

- Где он теперь?

Унн сухо ответила:

- Не знаю. Это неважно.

- Понятно.

- Помнишь, я говорила, что никогда его не видела? Знаю только по снимкам.

Сисс кивнула. Унн прибавила:

- Если бы папу можно было найти, я, наверное, не поехала бы к тете.

- Конечно.

Они еще раз просмотрели тот альбом, где были только снимки Унн. Она всегда была красивой, подумала Сисс. Но вот и это занятие пришло к концу.

Ну а теперь?

Что-то предстояло. Это чувствовалось по тому, как Унн держит себя, от нее словно исходило обещание. Сисс все время ждала в таком напряжении, что вздрогнула, когда наконец после долгого молчания Унн обратилась к ней:

- Сисс.

Сисс снова вздрогнула.

- Да?

- Я хотела...— начала Унн и покраснела.

У Сисс уже горело лицо.

- Ну?

- Ты тогда у меня что-нибудь заметила? — спросила Унн скороговоркой, но глядя Сисс прямо в глаза.

Лицо Сисс запылало еще жарче.

- Нет!

- Я хотела тебе кое-что сказать,— снова начала Унн. Такого голоса Сисс у нее никогда не слышала.

Сисс затаила дыхание.

Пауза. Потом Унн сказала:

- Никогда никому этого не говорила.

Сисс с трудом произнесла:

- А маме своей ты бы сказала?

- Нет!

Молчание.

Сисс видела, что глаза Унн полны тревоги. Скажет ли она? По­чти шепотом Сисс спросила:

- Скажешь сейчас?

Унн слегка выпрямилась.

- Нет!

- Нет так нет.

Снова молчание. Хоть бы тетя попыталась сейчас войти к ним. Сисс начала было:

- Ну а если...

- Не могу я!

Сисс не стала настаивать. Ее захлестнул вихрь догадок, но она отбросила их. Лишь растерянно спросила:

- Ты это и хотела сказать?

Унн кивнула.

- Да, только это.