Я вспомнила строгое, серьезное лицо учительницы на фото и мои ладони стали липкими, когда я представила крутой лестничный пролет за моей дверью. Первое, что я подумала, когда увидела ту лестницу — на ней можно легко свернуть шею.
Я вытерла руки о джинсы. Это не могло быть правдой. Когда школу закрыли, учительница, наверное, просто перешла преподавать в какую-нибудь другую школу в городке. Или, может быть, она вышла замуж и переехала с мужем, куда-нибудь подальше от Ская, школы и Ледышек-Шарлотт, запертых в подвале.
Я тряхнула головой в попытке избавиться от образа учительницы, лежащей у подножья лестницы с переломанной шеей. Но у меня ничего не вышло. Я поняла, что не смогу сделать этого до тех пор, пока не найду доказательства того, что этого не случалось. Поэтому я взяла свой ноутбук и погуглила о старой школе на утесе.
И тут же пожалела об этом. Лучше бы я этого не делала.
Последняя учительница школы, как я надеялась, никуда не переехала и не перевелась, когда школу закрыли. Именно из-за неё-то и закрыли школу. В местной газете этому была посвящена статья, к которой прилагалась та же фотография, что висела здесь в классной комнате.
Сожженные, замерзшие, утонувшие, отравленные, искалеченные и убитые ... казалось, не будет конца ужасам, которые произошли в доме или рядом с ним. Школа в здании была с 1850-х годов, но первый признак, что здесь творится нечто странное, похоже, появился около 1910 года. Что изменилось? Могло быть это как-то связано с Ледышками-Шарлоттами? Возможно, они попали в этот дом примерно в это время?
И стоило мне задуматься, как бы узнать больше о Ледышках-Шарлоттах, как внизу раздался звон клавиш пианино. На дворе стояла глубокая ночь, где-то часа три, и я подпрыгнула от внезапного звука, раздавшегося в безмолвном доме.
На мгновение я расслабилась, решив, что это проказы Шелликот, которой захотелось прогуляться по клавишам, как она это сделала в день моего приезда. Я вновь вернулась к просмотру статьи, но клацанье клавиш повторилось, и на этот раз меня пронзил шок понимания.
Внизу больше не было никакого пианино.
Стон фальшивых нот продолжался, возрастая в своем неистовстве, словно какой-то безумец уселся за инструмент и бездумно застучал по клавишам.
Я схватила свою камеру с кровати и побежала вниз, пока не потеряла самообладания. Я была уверена, что остальные выйдут прямо за мной, потому что музыка играла довольно громко. Я не сомневалась, что этот шум поднимет весь дом.
В коридоре я немного помедлила в нерешительности, но потом все-таки распахнула дверь и вошла внутрь.
