Не уважая знатных людей по причине их невежества, он чтит только достоинства и осыпает милостями только тех, кого считает заслуживающими их и преданными себе. Канцлер начал свое управление строгим следствием над виновными стрельцами, казнил главных зачинщиков бунта и сослал других… Окончивши это важное дело, князь взял себе места, которые оказались свободными вследствие гибели многих во время смут, и между прочим место начальника Иноземского приказа, т. е. управления войсками, устроенными на иностранный манер, как то: солдатами, кавалерийскими и драгунскими полками… Одним словом, все управления, бывшие до сих пор в руках у бояр сенаторов, которые в состоянии были препятствовать временщику или временному первому министру, как они говорят, в его предприятиях, были заменены людьми простыми, так как князь Голицын желал иметь подчиненных, а не товарищей.
Такое самовластие возбудило против Голицына великую ненависть знатных людей, когда они увидели себя лишенными преимуществ и принужденными раболепствовать перед ним, чего не бывало при его предшественниках…» {26}
Франц Лефорт имел возможность оценить благосклонность к себе князя Голицына. Один за другим последовали повышения в чине. 29 июня 1683 года, в день именин Петра I, ему было пожаловано звание майора, а 29 августа, в день именин царя Ивана, — подполковника (или «полуполковника», как тогда говорили).
Надо отметить, что оба пожалования были получены в тот год, когда Франц Яковлевич не располагал возможностью отличиться в каком-нибудь деле. Пожалования стали наградой за его обаяние и следствием благорасположения к нему князя В.В. Голицына. Благоволил Лефорту и близкий родственник В.В. Голицына князь Борис Алексеевич Голицын, бывший в то время главой Казанского приказа и «дядькой» (воспитателем) Петра L
Долгое бездействие томило Лефорта. К тому же он страстно мечтал о чине полковника, сулившем ему не только материальные выгоды, но и большую самостоятельность. В 1685 году князь Б.А. Голицын предложил ему отправиться в Казань с полком в тысячу человек, но дело затянулось. В письме брату Ами Франц Яковлевич писал даже о возможности отправиться походом …в Китай: «Сей поход продолжится 5 или 6 лет… Перед отъездом меня бы сделали полковником. Однако уповаю достигнуть реченного чина, лишь бы судьба мне благоприятствовала». Вместо Казани или Сибирского похода Лефорту пришлось вновь поехать на Украину в качестве батальонного командира; он имел несколько стычек с татарами, а затем получил предписание вернуться в Москву.
Лефорт достиг уже немалых высот. Он пользовался значительным авторитетом в Немецкой слободе, вращался в кругу дипломатов и сановников. В Слободе в то время постоянно давались праздничные обеды и пиры, на которых присутствовали и русские вельможи, в том числе князь В.В. Голицын. Лефорт был непременным их участником, иногда и сам устраивал празднества. Он обзавелся собственным домом в Слободе и держал его открытым для посещений. Это обходилось очень недешево. 20 марта 1686 года он жаловался брату Ами: «…Наши князья (бояре. — Н.П.
К тому же году относится происшествие, не доставившее Лефорту никакой радости. 2 октября он подал в Посольский приказ челобитную, в которой жаловался на то, что ночью «во дворишко ко мне, холопу вашему, приходили воровские люди и в хоромишки ко мне разбоем ломились и погребишко мой у меня на дворе пограбили и покрали». Одного из воров он поймал и привел в съезжую избу, но там должного допроса пойманному не учинили. Лефорт прочил «того вора роспросить про мои покраденные животы и про воровской их приезд ко мне… и про его товарищев, таких же воров».
Пойманный назвался «гулящим человеком», поляком по национальности, Юшкой Семеновым, работавшим по найму у торгового иноземца Петра Сиверса; на улице, близ дома Лефорта, он оказался случайно, так как отправился разыскивать своего хозяина. Был допрошен и П. Сивере. Его показания подтвердили ошибку Лефорта: «И октября в 1-м числе поехал он, Петр, из двора своего в гости гулять и приказал человеку своему Юшке себя ввечеру искать. И он, Юшка, ходил его искать и наехал де на него, Юшку, подполковник Франц Лефорт и поймал ево, Юшку, на улице неведомо за что без поличного и привел ево в съезжую избу, называет ево вором, а воровства за ним… Юшкою никакова не бывало, и не знает». 8 октября Юшка Семенов был отпущен из съезжей избы под расписку