Ярослава Кузнецова, в попытке убежать от мужа-тирана, останавливается отдохнуть где-то на юге страны. Сон переносит ее в другое время, в средневековый городок, пораженный чумой, где местные, приняв ее за ведьму, призывают на помощь инквизитора Габриэля и его помощника послушника Мартина. Попадая в темницу, Яра начинает видеть призраков, некогда сидевших там людей, что не укрывается от инквизитора. Однако, не найдя признаков колдовства в девушке, Габриэль убеждает местного епископа в ее невиновности. С помощью Яры Габриэль обнаруживает логово ведьмака, но тот ускользает, оставив город, двигаясь вперед, в столицу, где планирует расправу над понтификом, прибывшим туда на праздник. Не желая оставлять в городе девушку, обвиняемую ранее в колдовстве, епископ уговаривает Габриэля забрать Ярославу с собой, чтобы ее судьбу решили в столице. Роман повествует об альтернативной истории инквизиции, не затрагивая реальную историю средневековой Европы, давая возможность взглянуть на то время со стороны современного человека, так и со стороны инквизитора, от лица которого идет рассказ.
Глава 1.
Я стоял на узкой дороге, поднимающейся немного в гору и мощенной гладкими камнями. Стены по бокам подступали одна к другой, оставляя небольщой просвет для проезда только одной повозки, при этом прохожие прижимались к стене, рискуя быть растоптанными под копытами коней.
Моя одежда была насквозь пропитана дождем, который, судя по всему, давно лился с серого низкого неба. Смотреть вверх было невозможно – капли больно били в лицо, дождь мгновенно застилал глаза.
Запах улицы, яркий и крайне неприятный, но довольно привычный для меня, щекотал ноздри. Вокруг было шумно, люди, обтекая меня, торопились вперед, смеясь или возмущаясь, кто-то проклинал дождь, пытаясь отлепить от тела промокшую тунику. В такую погоду и я бы с удовольствием посидел в тепле у камина, но мои обязанности были превыше всего, чего нельзя было сказать о тех, кто спешил на главную площадь. Их присутствие, как и «жертвы» были вовсе необязательны. Скорее, их влекло под проливной дождь их неуемное любопытство и жажда зрелищ.
– Гейб?
Я проигнорировал знакомый голос. Отвлекшись от беспорядочного движения вокруг себя, я понял, что мну нечто пальцами левой руки, мягкое и расползающееся. Подняв руку к глазам, чтобы рассмотреть получше, я тут же брезгливо отбросил хлебный мякиш на мостовую. Он совсем размяк от моих усердий и дождя. Было трудно поверить что я мог его есть, оказавшись во власти собственных мыслей далеко от городка, где находился. Но в голову тут же проникла мысль, немного меня успокоившая: я не ел его, только мял в пальцах, словно пытался через него определить степень вины того, кого я сегодня отдавал на суд.
– Брат Габриэль?
Тон голоса, нетерпеливый и немного раздраженный, на миг перекрыл шум вокруг меня.
Я отозвался.
– Все готово. Все ждут твоего слова, главная площадь полна людей…
– Второго охотники так и не нашли? – Услышал я откуда-то издалека свой собственный голос.
– Все еще ищут, как и добровольцы из стражи. Но в таком лесу, как этот, искать могут хоть до собственных похорон. Густой, много хищников. Думаю, нам стоит объявить его мертвым уже сейчас. Меньше слухов. Меньше тревог для местных.
– Если он жив, то может вернуться.
– Нет.
Я повернул голову вправо, где стоял говоривший, чтобы увидеть его лицо.
Молодой парнишка, голову которого, ниспадая до бровей, укрывал капюшон плаща уже неизвестного никому раннее оттенка, серые одежды, ставшие почти черными от влаги, подвязанные поясом из кожи. Мой помощник, прибывший вместе со мной в этот унылый городок по просьбе местного епископа, чтобы найти виновных в гибели нескольких людей.
– Почему ты так решил?
– Он не враг себе, если местные его найдут – забьют камнями или утопят в озере неподалеку. Он знает это. Уверен, он уже далеко от этих мест и искать его в лесу – бесполезное занятие.
Я кивнул. Возможно он и прав. И все же тот факт, что мельник сбежал, говорило не в его пользу. Словно бы он заранее объявил себя виновным.
– Пора идти. Не стоит заставлять их ждать, они и без того на пределе все эти дни.
Я и без него знал, что дразнить местных всегда не к добру, а в такую погоду и подавно. Все это могло запросто вылиться в беспорядки, а значит, чем быстрее состоится приговор, тем скорее все успокоятся.
Мы двинулись вперед, туда, где находилась главная площадь – вверх по мостовой и направо, где нас ждала толпа местных, выкрикивающих проклятия в сторону обвиняемого. Оставляя его утром на площади, закованного в «железный гроб», я надеялся, что стражники не ослушаются приказа и не бросят его на произвол судьбы, чтобы местные растерзали здоровяка, но поднимаясь в гору боялся, что увижу всего лишь труп, истерзанный прям за прутьями «гроба».
Мы молча протиснулись через толпу местных зевак. Развлечений в городке было мало, изредка наведывающиеся в эти края торговцы и проезжающие ярмарки – вот и все зрелища. Небольшая численность населения, едва переваливающая за сотню, где все друг друга знают и посторонних не сильно жалуют – вот что представляло собой Предлесье. Поэтому судилище, которое предстояло им увидеть, могло стать едва ли не главным событием года.
Мой помощник прикрикнул на тех, кто толпился и оттолкнул пару фермеров понаглее, что преграждали дорогу и мешали пройти. Шум чуть смолк, нас пропустили внутрь импровизированного круга, в центре которого стояла небольшая возвышенность, с которой обычно вещал старейшина городка.
