Маринка доверила мне лекаря на моё попечение. Нужно было подобрать одежду для него и привести врача в порядок. Вы думаете это легко? Постричь и побрить человека, который никогда не видел нормального зеркала, шарахается от проходящих машин. Я купил для врача пару рубашек и джинсовый костюм. Лекарь никогда не видел трусы, он не знал, что это и куда, и как его одевать. С горем пополам мы справились с одеждой, до первого посещения туалета. Нет, вопросов у лекаря не возникало, он даже спокойно отнёсся к унитазу, ему понравилась, струя спускаемой воды, только всю одежду мне пришлось замочить в ванной, её стыдно было нести в прачечную. Пришлось мне купить спортивный костюм и объяснить травнику, как им пользоваться в быту. Блин! В парикмахерскую я его вёл в тёмных очках, чтобы окружающие видели, что я веду слепого. С врачом я договорился, чтобы он ничего не боялся в этом благоухающем здании, и сразу, после приземления в парикмахерское кресло, закрыл глаза. Я не понадеялся на солнцезащитные очки. И правильно сделал. Врач выскочил из здания, с наполовину постриженной головой. Знал бы, я бы ему вату в уши заткнул. Лекарь испугался шума машинки для стрижки волос. Пришлось лекаря связывать и достригать с помощью ножниц. Марина через отца Себастьяна делала паспорт для врача. А я думал: фотография пол беды, доктор уже знаком с фотографированием, но как его затащить в самолёт? Придётся доктора усыпить на время полёта. Или накачать его качественным виски до полусмерти.
Таблетка, что дала нам стюардесса, действительно подействовала, травник проспал весь полёт, вплоть до Иерусалима. На выходе из самолёта я вновь нацепил на него солнцезащитные очки и «лопухи» от наушников — прекрасные гасители шума. До таможенного контроля мы дошли нормально, но встречающие приняли врача, за рок-звезду. Мы с Мариной еле вытащили его из толпы фанатов и просто поклонников. Врач весь трусился, выглядел ещё хуже, чем в одежде шестнадцатого века. Фанаты изодрали на нём весь джинсовый костюм, я ещё удивляюсь, как сам врач остался цел. Маринин «дикарь» остался без защиты: ни очков, ни наушников. А тут ещё самолёты, как назло, стали приземляться один за другим. Врач упал на пол и прикрыл голову руками. Ещё несколько минут и для нашего травника нужен будет современный доктор. Я в аэропортовской аптеке купил упаковку антидепрессантов, не обратив внимание, что свой заказ сделал на русском языке. Служащая аптеки меня поняла. Я дал врачу две таблетки. Трусится травник перестал, только начал заикаться.
— Э-т-то что? Спросил он на венетском, показывая на севший самолёт.
— Это машина такая — воздушная повозка.
— По-по-повозка? А, где лошади?
Марина потащила нас в такси. Хорошо хоть лекарь к автомобилям привык.
— Это-то, кто?
Травник показывал на прохожих, одетых в одежду ортодоксов: чёрные плащи, широкополые шляпы, тоже чёрного цвета, и пейсы, в приложении к смуглым вытянутым лицам. Я пытался найти слово-определение еврея в вендетском языке. Не нашел.
— Иудеи.
Не знаю, понял ли меня спутник или нет.
— Это страна, где родился бог — Иисус.
До травника, наконец, дошло.
— И, за что они меня так? Я же им ничего плохого не сделал? Изорвали всю одежду, очки спёрли, неправильные эти иудеи.
Марина направила таксиста к супермаркету, надо было опять одевать травника. Он у нас, как новогодняя ёлка, только успевай наряжать. Я, уже по привычке, шёл со своим путником в отдел одежды, Марина повисла в телефонной сети. Женщина! Ничего без подсказки делать не может. Каждой женщине, при рождении, телефон полагается. Марина пыталась что-то объяснить отцу Себастьяну, в конце концов, он сказал:
— Ждите около магазина, вас заберут и доставят в больницу, в которой находятся ваши друзья.
Травник ждал ответа на поставленный им вопрос, его совсем не интересовали полки магазинов, и то, как на него смотрели другие покупатели. Он смотрел в мои глаза, и его душа требовала сатисфакции за поведение фанатов. А я ничего не мог объяснить— фанаты непредсказуемы, не в зависимости от национальности, они в присутствии кумира забывают про всё: про этикет и правила поведения, про воспитание, про мораль религии. Травник уставился в окно автомобиля, ему иногда казалось, что это было не с ним, это сон, всего лишь сон. И Рим, и Иерусалим ему приснились, и эта ведьма, и её спутник, и всё, что с ним происходит. Он потрогал дверку автомобиля, потом подёргал себя за нос, и рассмеялся. Сопровождающие в одеждах священников обернулись на странного пассажира, им было известно, куда мы направляемся, а травник напоминал им клиента специализированной больницы. Они, с опаской, время от времени, косились на него.
— Жить будут, но как у них всё запущено!
Травник ощупал больную, он не реагировал на её «волчий» оскал, Смерека скалила зубы и пыталась укусить врача. Больные совсем не умели говорить, у них не было никаких эмоций, кормить и то, приходилось принудительно. Мужчины выглядели немного лучше.
