Серафим стоял смирно, внимательно следя за каждым движениям рыцаря: он хорошо помнил, к чему привел один единственный порез в прошлый раз.
– Адольф, меч! – вдруг рявкнул он, даже не посмотрев в сторону змея.
Фраза еще не утихла, а змей уже был внизу. Один умелый удар по кисти, и меч выпал из парализованной руки рыцаря. Не теряя времени, серафим подхватил оружие и отошел подальше от Дейкстера.
Корчась на земле и прижимая к груди раненую руку, рыцарь озирался по сторонам, словно загнанный зверь.
Оборотень, как ни странно, не воспользовался ситуацией, чтобы убежать. Он спокойно стоял на прежнем месте и наблюдал за происходящим с тем же интересом, с каким несколько минут назад наблюдал за ним самим Адольф.
Змей отскочил от Дейкстера и встал возле серафима, переводя дыхание.
Все четверо стояли на поляне, в тишине лесных звуков, под теплыми лучами Равнинного солнца. Никто не говорил ни слова: каждый пытался понять, что же тут происходит на самом деле.
– Говорил я, что нужно было встретиться в таверне, – вдруг произнес оборотень. – А ты все лес, да лес…
– Зато как удачно вышло! – заметил серафим, осматривая меч в своих руках. От прикосновений небесного сталь на лезвии переливалась едва заметными бликами.
Сжав кончик меча пальцами, Рэмол расправил крылья и закрыл глаза. Его рука вспыхнула белым пламенем, которое перекинулось на лезвие: вскоре оно полностью было объято светом.
Дейкстр закричал и скорчился на земле.
Адольф обеспокоенно смотрел на старого друга, но ничего не мог поделать: он догадывался, что сейчас происходило. Похоже, осколок был заключен в мече, и сейчас Рэмол возвращал частицу своей души на место.
Когда белый свет почти покинул меч, вернувшись в тело Рэмола, что-то случилось: у самого кончика возникла вспышка, которая заставила серафима отпустить меч. Оружие упало на землю, а небесный остался стоять на месте, сжав в кулак обожженные пальцы.
– Однако ж… – пробормотал он, нахмурившись.
Рыцарь, все еще лежавший на земле, медленно открыл глаза. Адольф облегченно вздохнул: Дейкстр был жив.
– Сегодня твой счастливый день, Донан, – проговорил Рэмол, вновь поднимая оружие. Теперь сияющее лезвие стало куда тусклее, это был самый обычный дешевый меч. – Я, так и быть, оставлю тебе жизнь после всего, что ты натворил.
– Я ничего не сделал! – прохрипел рыцарь, с трудом садясь на земле. – Юкка даже не знала о тех документах!…
Серафим нахмурился.
– Не хочешь же ты сказать, что все это время не знал об осколке?
– Каком еще осколке?…
Дейкстера пошатывало, даже когда он сидел на земле, но даже в таком состоянии он смог искренне удивиться.
– Мне предложили большие деньги, если принесу из кабинета Юкки документы по одному старому делу, – сказал Донан. – Я даже не успел найти их, когда меня обнаружили, едва вырвался из гильдии живым!
– Но, если не знал об осколке, зачем ты сбежал из терема? – спросил Рэмол.
– Когда услышал вашу с Истэкой ругань и понял, что ты знакомый Юкки, – тот самый без памяти влюбленный в нее Воробей, – понял, что с тебя станется подарить любимой мое сердце на золотом блюде, – Дейкстр быстро приходил в себя и теперь, почуяв верный шанс выйти живым с этой поляны, говорил намного быстрее. – Ты ради нее и не такое делал, а она мечтает намотать мои кишки на колеса своей лучшей кареты!
– Она действительно мечтает об этом, но я не стал бы убивать тебя ради старых бумаг. Ты стащил осколок моей души, в нем было все дело.
Дейк замер в изумлении, а потом на его лице появилось странное выражение – смесь озарения и глубокой досады.
– Так все дело в том ножике?… – проговорил он. – Я схватил его, чтобы было, чем защититься от ланков, которые застали меня с поличным! А потом переплавил в меч, потому что мне не хватило денег на металл.
– Пути судьбы неисповедимы, – усмехнулся Рэмол, вновь посмотрев на меч. – Что ж, раз ты ничего не знал, я тем более не могу убить тебя: случайность не может быть наказана. Однако, я не смогу вытащить из меча последнюю каплю, не убив тебя, – крошечная частица моей души привязалась к зачарованному металлу также крепко, как и частица твоей. Для моей жизни это не опасно, но, если меч потемнеет, будет немного неприятно, – серафим снова поморщился, а потом продолжил. – Если я заберу твой меч, тебя казнят в ордене Черного Дракона – потеря зачарованного оружия наказывается так же, как потемневший меч, если я верно помню. Но и отпустить я тебя не могу: в твоем мече частица божественной сути серафима, он убьет любую нечисть, достаточно одного пореза. Я не хочу, чтобы часть меня использовали ради наживы и прочих дурных целей…
Он задумчиво потер подбородок, раздумывая, как поступить.
– Рэм, ты, кажется, давно хотел обзавестись собственными паладинами, – вдруг предложил оборотень. – Паладин с таким мечом – как раз то, что нам сейчас нужно, разве нет?
Посмотрев на мужчину, серафим улыбнулся своим мыслям и кивнул.
– Отличная идея, дружище. Так мы и сделаем. Дейкстр Донан, встань!
Рыцарь поднялся и встал прямо. Тогда Рэмол подошел к нему и поднял меч, взмахнув крыльями.
