Сидор, кажется, даже забыл о том, как жалко выглядит, болтаясь в кулаке Ильи. Он расправил плечи, задрал нос и, лучась от сознания собственной важности, вкрадчиво произнес:
— Помнишь, в прошлый раз я рассказывал о младенчике, которого Яга с поля выкрала? Неправда! — вскричал он.— Сущая нелепица! Никто младенчика не похищал! Родная бабка забрала его с поля, пока родители поодаль траву косили. Не докричалась до сына с невесткой, взяла внучка да домой пошла. А те хватились ребеночка да давай кричать, что Яга его выкрала. Я как раз мимо проходил, услыхал и вам потом передал. А наутро узнал, как все на самом деле было.
Я не сводила глаз с Сидора — даже не похоже было, что он привирал, чтобы обелить имя Яги. Скорее всего, именно так все и случилось. Только родители вряд ли стали винить Ягу в пропаже младенца, это Сидор домыслил за них.
— Но ведь сколько еще народу пропало! — припомнила Забава.— Мужики в лес пошли и не вернулись...
— То охотник в медвежью яму угодил и просидел там три дня, покуда ребятишки за грибами не пошли да не нашли бедолагу,— поведал Сидор. И опять я была готова поклясться, что заядлый врун говорит правду.
— А вот еще кузнец в Голодранкино пропал...— раздалось из зеркальца.
— Так он напился до чертиков и в лес, на ночь глядя, убежал, да там в болоте и сгинул. Потом лапоть на берегу нашли,— развенчал очередную байку Сидор.
— А как же мужик из Неудачево? Тот, что в лес за дичью пошел и не возвратился?
— Волк загрыз,— трагически вздохнул Сидор,— охотники его потом разыскали.
«Жаль еще,— хмыкнула я,— что Сидор не знает про того кузнеца, который с дочкой мельника сбежал от постылой жены. Вот уж тут бы он разлился соловьем.»
Когда вопросы Забавы и зрителей из зеркальца иссякли, а Сидор, как смог, убедил публику в невиновности Бабы-яги, чародейка молвила;
— Вот что, Сидор. Благодарствую за твою службу. И даю тебе новое задание, Немедля отправляйся к замку Кощея. А то Колобок там уже которую неделю без толку катается и ничего путного сказать не может. Уж ты-то с твоим чутьем мигом до правды докопаешься.
Сидор судорожно сглотнул и дернулся в кулаке Ильи:
— Так я ж того, этого...
— Заплачу вдвое больше,— перебила Забава.
Сидор тут же воспрянул духом и согласно тряхнул бород- кой:
— Сегодня же отправлюсь в путь-дорогу!
Зеркальце вновь полыхнуло голубым и погасло.
— Свободен, — кивнула я Сидору и. дала команду Илье: — Отпускай!
Богатырь мои слова воспринял буквально, разжал кулак, и Сидор плюхнулся в дорожную пыль да разразился жалобами на ушибленные бока.
— И что теперь с ним? — Илья повел широким плечом.
— А это уже не наша забота. Сам слышал, Сидор к Кощею путь держит. Авось не вернется.
Сплетник, в это время любовно сдувающий пылинки с зеркальца, нервно дернул шеей и бросил на меня ненавидящий взгляд, от которого у меня разом в горле пересохло.
— Как пить охота! — сказала я, поняв, что с утра во рту не было ни маковой росинки,
— Глаза разуй, колодец позади тебя,— фыркнул кот.
— Зачем же колодец? — вдруг вскрикнул Илья и запустил руку за пазуху.— Вот, возьми! — Он протянул мне уже знакомую склянку с прозрачной водицей. Только алой ленточки, фирменного знака Любавы, на ней не было. Видно, догадался снять, чтобы не возбудить подозрений.— Родниковая водица, сам в лесу набирал,— приговаривал богатырь, настойчиво протягивая мне приворотное зелье и возбужденно блестя глазами.— Одним глоточком напьешься!
«Это точно, напьюсь,— мрачно думала я, невольно пятясь назад. А вместо похмелья будет мне вечная влюбленность в богатыря и семейная идиллия с горшками, пеленками, орущими детишками и увальнем-мужем. Быть может, я даже кудель научусь прясть и стану первой пряхой в Лукоморье. И уж конечно, и думать забуду о волшебстве, о рыцаре и о своем родном мире.
Пока я панически соображала, как бы откосить от зелья, не обидев богатыря, тот шагнул ко мне, обхватил мои ладошки своими ручищами и вложил в них бутылочку. Стекло приятно похолодило пальцы, водица плеснулась, маня сделать глоточек.
Я бросила испуганный взгляд на Варфоломея. Тот, вытаращив глаза, мотал головой: он тоже признал в бутылочке приворотное средство и предупреждал меня об опасности. Увидев, что я на него смотрю, кот принялся подпрыгивать на месте, трясти хвостом, показывать лапой то на богатыря, то на меня, потом стал бить лапой себе в грудь и беззвучно разевать рот, как политик на демонстрации, которую смотришь по телевизору с выключенным звуком. Сидор с любопытством застыл у завалинки. Он не понимал, что происходит, но чуял важность момента и не спешил уходить, поочередно стреляя глазками то в спину богатыря, то на меня.
