До экзаменационного зала дошли, уже молча, там собралось, весьма много народу. В этот день не только Лешарп собирался сдать экзамен на более высокую ступень, здесь присутствовали и другие ученики, в сопровождении своих учителей.
– После этого экзамена мы больше не увидимся с тобой, – наконец нарушил молчание учитель, когда пришла очередь, идти Лешарпу.
– Почему?
– Я буду вынужден, передать тебя более могущественному преподавателю. Не могу сказать, что с легкостью отпущу тебя, ведь тебя было так интересно учить, несмотря на твои выходки.
Лешарп внимательно посмотрел на лицо своего наставника и разглядел в нем печаль. Видимо искусство самоконтроля не давалось ему так легко. Видима, по этому наставник Талмар делает большой акцент на эмоции, в своей обучающей программе. Не сумев в должной степени освоить искусство самоконтроля, он устраняет этот недостаток, посредством преподавания другим. И несмортя на то, что порой нет необходимости так скурпулезно разбирать эту тему, и хладнокровие его подопечных, уже давно отвечает требованиям, он все равно не перестает говорить об этом. Он с легкостью контролирует гнев и боль, но только не те чувства, которые испытывают люди при расставании с теми, кто им не безразличен, к кому привязались и в кого вложили частичку себя самого. Может именно по этому, он и являлся воспитателем младших подготовительных групп, и значился ниже, по статусу, нежели другие мастера Лазурного Замка.
– Там на верхних ярусах вряд ли найдется такой хороший воспитатель и собеседник, как вы, – ответил ему Лешарп, и добавил нотку горечи в свое высказывание. Не потому что испытывал нечто подобное, а потому что понимал, что наставнику Талмару будет приятно ее услышать.
– Сможешь так? – С ядовитой улыбкой спросил Заедил и сложил руки в определенный знак, после чего стоящая на столе ваза поднялась в воздух, словно ее кто-то привязал невидимыми нитями.
Камират с досадой отвел взгляд в сторону.
– Я так и думал, – ответил Заедил. – А если бы ваза была пуста, смог бы?
Ответа вновь не последовало, что вызвало у окружающих всеобщую неприязнь к Камирату.
– Не обращай на них внимания Камират, – попытался утешить его Лешарп. – На самом деле ты этого не можешь сделать не потому, что хуже стараешься, а потому что в твоей голове слишком много посторонних мыслей.
– Легко тебе говорить, – с досадой ответил Камират. – Тебе волшба дается куда быстрей других.
– Это потому что мои мысли собраны, и упорядочены, – по отечески, ответил Лешарп.
Камират еще раз посмотрел в сторону своих обидчиков, которые продолжали раздувать тему чародея-неумехи:
– Наколдуй себе немного мозгов, – как бы советовал ему Заедил. – А лучше удали часть, что бы мысли лишние в голову не лезли.
Камират сжал кулаки и направился в сторону Заедила, но Лешарп остановил его.
– Оставь, он этого не стоит.
Камират выдохнул и покинул комнату.
Лешарп остался, и продолжил листать страницы старинных рукописей. Неожиданно рядом с ним возник Заедил. Он ловко перескочил через скамью и сел напротив.
– Ты что-то хотел Заедил? – не отрывая глаз от книги, спросил Лешарп.
Однокурсник не спешил с ответом.
Лешарп поднял на него глаза.
– Я вот смотрю на тебя и думаю, – наконец заговорил Заедил. – Почему ты общаешься с этим простофилей?
– Он славный парень, – просто ответил Лешарп.
– Очень может быть, но вот только он трусоват.
– Почему ты так решил?
– Да брось ты, – прыснул Заедил. – Не мне тебе об этом говорить. Ведь именно страх мешает ему творить волшбу, и ты это прекрасно понимаешь.
– У Камирата есть недостатки, как и у многих, – ответил Лешарп. – Но мне не кажется, что трусость является одним из них.
– Почему бы нам не проверить твое убеждение?
Лешарп отложил книгу.
– Скажем, попросить его сделать что-то, что не очень-то безопасно делать.
– Например?
– Ну, если бы речь шла о тебе, – потирая подбородок начал Заедил. – То я бы предложил бы сотворить что-нибудь опасное и уничтожить это, пока никто из старших не заметил. Но поскольку наш товарищ не силен в волшбе, обойдемся банальным нарушением дисциплины, без участия высших сил.
– Ближе к делу, – спокойно попросил Лешарп.
– Пускай поднимется террассой выше, – наконец сказал Заедил.
– Если его поймают, то спустят ниже чем он сей час, – справедливо заметил Лешарп. – Тебе-то от этого что?
– От чего? – не понял Заедил.
– От того что его заметят.
– Ничего, – развел руками однокурсник. – Пойми меня правильно, я не враг ему, а совсем наоборот.
– То есть друг, – не без иронии в голосе, заключил Лешарп.
– Вот именно. Если он поборет свой страх, то мало того что завоюет всеобщее уважение среди однокурсников, но и в дальнейшем уже вряд ли будет бояться. Ведь ты и сам прекрасно знаешь, что переступающий через маленькие запреты, становится более уверенным и бесстрашным.
– В твоих словах есть небольшой смысл, – согласился Лешарп. – А если его заметят, и он не пройдет испытание?
