– Иди, иди! – махнула на нее Забуль. – Займись работой! Шить да вышивать научись, а потом уже венки обручальные плети!
Вернувшись к работе, девушки запели. Забуль на мгновение задумалась, заслушалась мелодией, навевающей столько воспоминаний…
– Куда, говоришь, она побежала? – спросил Лачил, пользуясь тем, что старуха отвлеклась.
– На Бусую речку, с мальчишками, плутовка…
Заторопился охотник на реку. Уязвленная столь дерзким отступлением, Забуль выкрикивала ему вдогонку упреки:
– Говорила тебе, старый пень! Отдай ты мне свое дитятко на поученье, как всех сирот, – набралась бы уму-разуму!
– Она не сирота! – успел парировать Лачил, стремительно удаляясь в сторону реки.
– Тьфу! – фыркнула Забуль. – Испортил девчонку.
Тем временем на Бусой речке развернулась настоящая битва. Сперва дети собирались порыбачить, но обнаружили, что носиться друг за другом, вооружившись багориками, гораздо интересней. Потом их внимание привлек ствол березы, упавшей через русло. Правила игры придумали быстро: последний, кто удержится на стволе, будет провозглашен самым великим воином племени Древа!
Оказалось, играть было не так просто – ствол березы был скользким, вращался и пружинил от каждого движения. Поэтому скоро из шести детей, принимавших участие в состязании, осталось двое – рослый паренек и девочка, которой на вид можно было дать не больше тринадцати зим. Ее легко было перепутать с мальчишкой: на смуглом, искусанном мошкарой лице черные глаза, сверкающие из-под спутанных прядей коротких темно-бурых волос. Вместо ягушки4 и няндуя5, какие носили все девочки племени, ровдужные6 штаны, наскоро заштопанные на коленках, и старенький мужской кафтан в заплатках.
Ствол под ее ногами то и дело колебался, но, несмотря ни на что, ей удавалось держать равновесие. Ее соперник нисколько не уступал ей в этом. Зеваки, поначалу с упоением улюлюкавшие на берегу, приняли скучающий вид.
– Юла, Ханьил, возвращайтесь уже! – прокричал им один из мальчиков. – Давайте рыбу ловить!
Соперники с радостью согласились бы на это. Оба устали стоять неподвижно, чувствуя, как немеют их руки и ноги, но были слишком горды, чтобы просто так сдаться.
– Ханьил… – вкрадчиво шепнула Юла, смотря строго перед собой и балансируя. – Смотри, как красиво бежит река… А как она бурлит, точно песню поет!
На лбу у Ханьила выступила испарина. Он нервно заулыбался.
– Знаю я, чего ты добиваешься… – сказал он сквозь зубы. – Посмотрю вниз, голова закружится, и я не удержусь. Так?
– Можно и так. А можно и эдак! – девочка с силой топнула по стволу.
Он опасно пошатнулся. Наблюдатели встрепенулись, но их в который раз постигло разочарование – удержались оба.
– Глупая! – гаркнул Ханьил. – Оба упадем!
– Ха! – воскликнула Юла. – Я упаду, если сама захочу. А тобой отобедает сюллюкюн7!
– Сюллюкюны не едят людей. Разве что маленьких девчонок!
– Ах ты!..
Знакомый голос окликнул ее. Юла подняла глаза на берег – оттуда махал ей Лачил. То ли от неожиданности, то ли от того, что Ханьил воспользовался ее замешательством и поставил ей подножку, девочка с криком и плеском полетела в воду, что тут же было встречено радостными возгласами мальчишек. Они торжественно поздравляли победителя, выкрикивая: «Ханьил – великий воин!» – а Юла изо всех сил гребла к берегу. Ее одежда сразу же отяжелела от воды и начала тянуть ее ко дну. Лачил, зная, что течение в этом месте реки было слабым, а дно неглубоким, не проявлял никакого беспокойства. Глядя на Юлу, вспоминал, как учил ее плавать. Стрелять из лука. Сооружать ловушки. Читать следы. Ездить на учахе и нартах. Много чему еще… Позабыл только привить ей любовь к ягушкам и украшениям. Лачил подозревал, что Забуль сердилась на него именно поэтому.
Охваченная неожиданной радостью, Юла, не помня себя, мчалась по траве, хлюпая торбасами8, полными воды.
– Дед! – вскрикнула она.
Подбежав к Лачилу, она крепко обняла его и заразила своим звонким смехом. Взъерошенная, в промокшей насквозь одежде, перемазанная илом и водорослями, она взглянула на него снизу вверх с озорной улыбкой. Нет, Юла ничуть не изменилась с тех пор, как он ушел на охоту. Вот и хорошо…
– Что это у тебя? – спросила она, указывая на венок, который он в спешке забыл снять.
Лачил вспомнил о том, что ему рассказала Забуль.
– Забуль… – начал он, и улыбка сразу сошла с лица Юлы, – сказала мне, что сегодня ты уже успела подраться с ее мальчиком.
– Мы помирились! Почти. А еще, он первым начал.
Ее лицо приобрело то серьезное выражение, от которого взрослым отчего-то становится стыдно, когда они сомневаются в детской искренности.
– Ну же, ну же, – затрепетала она в нетерпении, – быстрее расскажи, сколько зверей ты убил на охоте!
– Ни одного, – сказал Лачил, доставая из кармана костяную трубку. – Я уже слишком стар, чтобы охотиться вместе со всеми.
– Что же ты тогда делал?
– Молодые охотники сильные и быстрые, да многого не знают. А я – место подскажу. Хитростям научу.
– Так значит, в этот раз ты был… Главным охотником?
Лачил не знал, что на это возразить. Да и не хотел, видя, с каким восторгом внучка смотрит на него.
