— Катер-рина, — он особо говорил моё имя, отчего я чуть подрагивала. Мурашки бежали по коже от звука его голоса. Зигрид вытер слёзы с моих щёк. — Ты женщина великого князя, самого могущественного человека в мире. Хватит рыдать. Больше никаких слёз. Хочу услышать, как ты смеёшься, моя драгоценность.
Он поцеловал меня в нос и положил на постель рядом с собой.
Той ночью, третьей нашей совместной ночью, он не тронул меня. Я даже не смогла порадоваться этому, слишком ошарашенная его грандиозными планами. И вот что мне теперь делать?
Дорога до стольного града Бергсланда казалась мне бесконечной. Я ехала в повозке вместе с подругами, но ночевала в шатре Зигрида. Мы ехали уже несколько дней, почти без остановок. Зигрид гнал своих людей. Хотел прибыть домой до первых морозов. Впрочем, временами уже шёл снег. Ночами стоял морозец. Лужи замерзали, и лошадям приходилось разбивать корку льда копытами, чтобы напиться. Земля поутру была покрыта инеем.
Князь ехал впереди с несколькими воеводами. Среди них был дерзкий Йорген, первый пёс князя. Я его побаивалась. В чёрных глазах Йоргена не было души, а усмешка — волчий оскал. Воины ехали верхом. За ними тянулись обозы, гружённые снедью и скарбом, ряды рабов, связанных верёвками… и моя скромная повозка.
— Слышала, госпожа, набеги прекратились? — спросила Лейла, пока мы тряслись по ухабистой дороге.
Я, глядевшая в окно, встрепенулась. Лейла сидела напротив, одетая в шерстяное платье. Беатрис дремала около меня. В последние дни она была какой-то потерянной и вечно сонной.
— Я сижу, как в клетке, и ничего не знаю, — поморщилась я. — Что там говорят?
— Как только мы приехали к князю, его люди ушли с наших земель и больше не появлялись, — рассказала радостная Лейла. Она пискнула и схватила меня за руки. — Здорово, да? Мир и правда наступил!
Но ненадолго, — я понурилась, хорошо помня великие планы своего мужа. — И на что ему столько земли?
Об этом я и решилась спросить, когда он привёл меня в шатёр. Расхаживать одной мне по-прежнему было запрещено, но я и не возражала. Огромные бородатые воины пугали меня. Ходить под руку с князем было спокойнее.
В шатре было тепло от растопленных углей в железном чане. На полу лежали шкуры, пара подушек и одеяла из волчьего меха. Волкодав Шторм поднял голову, когда я вошла. Он лежал под столом, у ног Зигрида, и тот почесал пса за ухом.
— Садись, скоро Бьёрн принесёт поесть, — Зигрид уже не смотрел на меня, сел изучать карты.
Я опустилась на соседний стул. Волкодава я уже не боялась. Привыкла за время пути, что эти чудовища всегда крутятся рядом. Шторм заскулил и обнюхал мои руки. Шершавый язык облизал пальцы. Бьёрн был прав: Шторм ещё совсем как ребёнок, ласковый и игручий. Он любил играть со мной, чтобы я кидала ему палку, а он приносил.
— Вижу, вы поладили? — заметил Зигрид, подняв глаза на моё лицо. Я кивнула.
— Он ласковый, я его люблю, — честно сказала я, кажется, впервые улыбнувшись при муже. Я всегда любила животных и могла играть с ними часами. Но таких огромных волкодавов в нашем доме никогда не было!
Зигрид криво усмехнулся.
— Когда ты
Я смутилась, но ответить не успела. Пришёл Бьёрн с ужином. Он поухаживал за мной, расставил яства перед Зигридом и скрылся, ступая почти бесшумно. Мы стали есть в глубокой тишине. Я дала Шторму пару кусков жирного мяса из блюда. Всё равно мне столько не съесть.
— Не приучай его просить со стола.
Я стыдливо отряхнула руки. Шторм заскулил и ткнулся носом в мои коленки. Просил ещё.
— Почему?
— Разбалуешь, — пояснил Зигрид. — Псы должны быть голодными и злыми.
— Как ты?
Зигрид поднял голову и уставился на меня с изумлением. Я и сама поразилась. Отец всегда говорил, что я не умею держать язык за зубами. И как только додумалась ляпнуть? Ну вот, сейчас он опять накричит на меня.
Я сдвинула блюдо, аппетит совершенно пропал. Положила салфетку на стол.
— Что не так, моя весна? — улыбнулся Зигрид. — Обозвала меня псом и сама обиделась. Я ещё и виноват, да, женщина?
Боги, да всё не так!
Я встала и пошла к нашей постели в углу шатра. Лягу спать! Опустилась на колени и стала расстёгивать пуговки на рукавах платья. Спиной чувствовала, что он смотрит.
«Что не так, моя весна?» — Каждый день я слышала этот вопрос, но ничего не менялось! Мы по-прежнему были слишком далеки друг от друга, хотя и занимались любовью почти каждую ночь.
— Зачем тебе эти земли? Твой план? — спросила я, потому что любопытство сжирало изнутри. Обернулась, когда услышала шаги рядом с собой. Зигрид сел, скрестив ноги. Его глаза горели задором. Значит, расскажет.
— Потому что мне это по силам, — пожал плечами он. Я повела бровью. — У меня армия самых свирепых воинов, лучшее оружие, секреты ведения боя все здесь, — Зигрид постучал по виску пальцем. — Я хочу проверить, получится ли у меня поставить мир на колени. Это вызов, понимаешь? Поединок с жизнью. И я его выиграю!
Зигрид Рыжий стукнул кулаком по груди.