Согласно многим гностическим и алхимическим текстам, древо означает как gnosis (знание), так и sapientia (мудрость), и в определённом смысле это ещё и человек, в его всеобъемлющей форме Антропоса. Ясно, что в английской легенде, ребёнок на древе представляет собой намёк на рождение Христа, который в грядущие дни вырастет из Древа Познания, высохшем из-за греха его прародителей. Однако, что же означает ребёнок в легенде о Граале? Очевидно, что он не является прообразом Христа, чьё рождение и смерть уже остались в далёком прошлом. Трудно не сделать вывод о том, что, скорей всего, этот символ намекает на рождение нового спасителя, похожего на сына Женщины Апокалипсиса, коронованной звёздами. Юнг объясняет этот образ, как символ процесса индивидуации, изображающий продолжение работы Христа по возвращению в единую личность, и было бы естественно объяснить здесь образ ребёнка в том же смысле. Теперь понятно, почему ребёнок держится в стороне от Парсифаля, и лишь показывает ему дорогу к Горе Скорби, ибо нам известно, что Парсифаль ещё не понял суть своего задания. Вывод ребёнка находиться в соответствии с более поздним выводом Грааля на Небеса, что означает, что реализация Самости ещё не была возможной на том уровне развития, который был в те времена, и что поэтому она должна была оставаться скрытой в подсознании. Но всё же ребёнок посылает Парсифаля к столбу на Горе Скорби, к которому «только выдающийся рыцарь» может привязать своего коня. Столб на холме по значению похож на древо, он воплощает материнский принцип, ось земли, структура, каркас процесса индивидуации. Жрево, как утверждает Юнг, «символизирует жизненный процесс, а также процесс просветления, который и может быть уловлен разумом, не должен быть помрачён им». Во многих ритуалах примитивных людей столб устанавливался, чтобы отметить центр мира, вокруг которого вращалось ритуальное действие. В этом смысле столб является центром, как точка всех психических событий. Гора также имеет похожее значение. Название «мучительная» гора имеет особое значение, словно на этой фазе развития Самость впервые испытывает то, что стимулирует страдания, по аналогии со Страстями Христовыми. Гора является почти параллелью с Голгофой и символизирует боль становления сознания. Привязывание коня к столбу соответствует болезненным связываниям и ограничениям животной души, подчинённой и сдерживаемой Самостью.
Поскольку лошадь олицетворяет инстинкт, несущий сознание, значит инстинкт, будучи привязанным к столбу, сконцентрирован на процессе индивидуации и лишён своего свободного странствующего движения. Столб был установлен Мерлином, поэтому его образ и образ его дочери обретают ещё более глубокое значение — похоже, что они олицетворяют principium individuationis (принцип индивидуации) в превосходной форме.
Далее, Парсифаль подходит к дереву, на котором горят множество огней; позже объясняется, что дерево «мертво», что это магический трюк и огни на нём иллюзорны. Парсифаль не может быть сбит с пути, так как он намерен достигнуть чуда этого мира и положить конец подобным иллюзиям.
Действие магического дерева подобно негативному аспекту древу с младенцем. Фактически, символ древа может в определённых обстоятельствах иметь негативное значение такого рода. Так гности Симон Маг сравнивает вселенную с древом огня. В будущем древо должно быть сожженным, и только полностью созревший и обретший форму плод не должен быть брошен в огонь, но собран в амбар. Этот плод является образом Антропоса, Самости. Алхимики также объясняли своего Меркурия, как энергия, которая растёт в древе и она же его и сжигает; он spiritus vegetativus (жизненный дух), наполняющий всё в природе, одновременно живительный и разрушающий. Blaise de Vigenere (1523–1569) алхимик, находящийся под влиянием кабализма, говорит о стволе «древа смерти, распространяющем красные смертельные лучи». В данном случае древо становиться гробом и матерью смерти. Этот символ древа и даже lumen naturae (естественный свет), струящийся из него, показаны здесь, как чисто негативный блуждающий огонек, которого Парсифаль должен остерегаться.
